— Слушай, ты прямо поэт, Норберт! Ультрамариновый оттенок и молочно-жёлтый янтарь! Врочем, что удивляться. Достаточно твой антикварный письменный стол припомнить. Так значит, шкатулка на месте?

— Точно, господин тайный советник! — взял под козырёк Ленц. Проство твой вор — фетишист.

— Подожди, я тебе ещё расскажу. Испуганная бедняга Любке начала шерстить всё своё хозяйства. И снова недосчиталась кое-чего. Испарилась ещё вещица. Тут уже совсем непонятно. И это оказалось?

— Молитвенник в сафьяновой обложке. Толстенький такой, небольшой, с золотым обрезом. Может, инкунабула22?

— Ничего подобного. Самый что ни на есть обычный. Для своего времени, конечно. Дата выпуска — 1802 год. Стоит у букинистов пару сотен, не больше.

— А кто ещё в курсе дела?

— Ты понимаешь, она с неделю искала, не говоря никому. Снова в компьютере и опять в картотеке. Всё повторилось?

— А то! На этот раз наша госпожа Любке побежала к директору. Но не застала. Он уехал в Берлин.

Хельго Вагнер вытащил портсигар, зажигалку и поискал глазами пепельницу. Китайские бумажные фонарики под потолком заколебались от движений его руки и задели гроздь стеклянных колокольчиков, подвешенную рядом с аквариумом на позолоченном крючке. Раздался мелодичный звон, и комиссар рассмеялся.

— Видишь, нас приветствуют китайские боги. Я смотрю, ты ещё своё зелье не бросил?

— Нет, и я что-то пепельницы не вижу.

— Теперь надо просить. Это они с курением боряться, но мирно. Спросишь — дадут, а нет — не предлагают. Да ты лучше ешь!

— Значит, директора не оказалось? — вернул Нельго собеседника к теме разговора.

— Отбыл в командировку. Она решила дождаться шефа, чтобы всё без спешки обсудить. И вдруг позавчера — зеркало Фебы.

— Ах, вот оно что! Постой, я попробую восстановить ход событий. Наверно, она опять проверила вещи, просмотрела всю колекцию и не нашла чего-то ещё.

— Не угадал, — сказал комиссар, — это была свежая кража. Видишь, теперь фрау Любке была всё время начеку. Она заметила исчезновение зеркала сразу, как пришла на работу. Это была деталь интерьера «Будуар Курфюрстины». Тут уж фрау Любке до директора дозвонилась и приход к нам согласовала.

— Что, неужели прямо с самого видного места умыкнули? Редкая наглость. Да и из мозаики выпадает, — удивился Хельго.

— Нет-нет! Всё было, как всегда, очень тонко. На туалетном столике лежали мелкие вещицы. Сам столик такой овальный, и сверху много всего.

— Вор что, всё слегка подвинул, чтоб закрыть пустое пространство?

— И снова нет. Сделано было ещё лучше. Зеркало это ручное. Ценная вещь, поскольку редкость. Любке фотографию принесла. Но не о том сейчас речь. Так вот, вместо, понимаешь, вместо(!) него поставили пудреницу «Роза Шираза».