— Что поставили? Роза — чего? — переспросил Хельго и, наконец, закурил. — А, да не важно. Это не относится к делу. Знаешь, я этого «друга», «профи», про себя назвал — Крыс. Так он что удумал! Из запасников взял замену и поставил просто на столик. По размеру — похожа. Назначение подходит. В глаза не бросается абсолютно.

— А стоимость? Если опять дороже… Правда дороже, что ли? — повысил голос Вагнер. Он потянулся к пепельнице стряхнуть пепел, его локоть стукнулся о стекло аквариума. Рыбы тотчас заволновались. Они задвигались сначала плавно, затем быстрей. Их бело-розовее рыльца то появлялись на поверхности воды, то тыкались в точку удара, явно ожидая кормёшки.

— Смотри, животные хотят есть. Я, верно, подал условный сигнал.

— Какие же это животные, Хельго? Это рыбы.

— А, настал и на моей улице праздник. Рыбы — тоже животные. Вот мы вас как — знатоков прикладного искуства! В систематике ты не очень! Постой, ты меня сбил. Эта самая «роза» тоже дороже была?

— Не сомневайся! Я тебе уже говорил — зеркало редкое. Металлическое полированное зеркало тех времён, когда ртутной амальгаммы ещё не знали.

— А из чего?

— Оно полированной бронзы, оправленной в слоновую кость. Античный рельеф на обратной стороне. Однако, как я уже сказал, это вещь старинная. Тем и ценна, а скорей — интересна.

Комиссар посмотрел на собеседника, выдержал паузу как заправский рассказчик, и с видимым удовольствием приступил к изюминке повествования.

— Пудреница, как ты правильно догадался, много дороже. Она поступила из коллекции «Turn und Taxis». Была изготовлена лишь в 1915 году. Но из литого червонного золота с дивной камеей на крышке и бриллиантовой монограммой.

— Хорошо, убедил. Действует одно и то же лицо или, вернее, лица. В одиночку такое трудно организовать. Посмотри, какие разные вещи. Назначение, изготовление, ценность, время и место… Два твоих последних примера подтвердили всю эту страность. Понимаешь, и я над этим думал и пытался выделить общий признак. В самом деле, кто и почему вообще станет воровать в музеях? Если это не «Алмаз Раджи», не Леонардо, не Миро или Сезанн. НЕ так легко реализовать!

— С одной стороны, ты прав. С длугой же… Если это не Лувр, Британский музей или наша Пинакотека, то, пожалуй, и банальный ворюга. Почему нет? Скромный музей не осилит дорогую защиту. А располагать может очень многим. Украсть, чтобы просто продать поскорей! А вещи попроще, проще и толкнуть. Банальный ворюга — это во-первых. А во-вторых, коллекционер или — по заказу — для него! И что? Да ни то — ни другое не пляшет!