Затушив окурок, Динка медленно опустилась на корточки и положила голову на скрещенные на коленях руки. Она впервые осознала, как дико устала. Из нее будто разом выкачали всю энергию, все жизненные соки. Она ощущала себя пустой безжизненной оболочкой.

Мелькнула было малодушная, но такая спасительная мысль — позвонить сиделке отца и вызвать ее на подмогу… Но Динка тут же отвергла эту идею. Она отпустила сиделку на праздники, едва ли та сорвется к ней по первому звонку, у нее, должно быть, свои планы на эту новогоднюю ночь. Даже если Динка ей доплатит… Она горько усмехнулась, отчетливо понимая, что и доплатить-то ей сейчас особо нечем. Все траты были распланированы и расписаны буквально до копейки.

Позвонить Соне?.. Но это показалось ей еще более нелепым, чем мысль пригласить сиделку. Сестрица с самого начала дала понять, что не собирается возиться с лежачим больным, у нее для этого была слишком тонкая душевная организация и хрупкое телосложение.

«Я же даю тебе деньги на папу каждый месяц! — говорила она, и глаза ее сверкали праведным гневом. — Целых пять тысяч! Между прочим, немаленькая сумма для матери, которая в одиночку тянет на себе воспитание ребенка… Чего ты еще от меня хочешь?»

Динка не уточняла, что этих пяти тысяч едва-едва хватает на памперсы. Соня, вероятно, представляла, что транжира-сестра тратит на себя эту огромную сумму, обкрадывая собственного отца, а затем врет Соне, что ей нужны деньги на сиделку и лекарства.

Динка вдруг впервые осознала, что по-настоящему жила лишь в те моменты, когда с нею был Макар. Тогда — десять лет назад — и сейчас.

И она совершенно не представляла, что с ней будет, когда он опять уедет. А он непременно уедет. Вернется к себе в Москву…

И Динка снова расплакалась.

* * *

Она не знала, сколько просидела вот так — свернувшись в клубочек на кухонном полу. Опомнилась от того, что в дверь громко постучали.

Динка в панике вскочила. Макар!.. А она ничего не успела сделать… вообще ничего!

Стук повторился — нетерпеливый, радостный, очень в стиле Макара — он словно объявлял: «Вот и я! Знаю, что вы все уже заждались, поэтому несу вам в дом праздник и счастье!»

Динка бросилась открывать… и оторопела, когда увидела за дверью огромную пушистую ель. Поначалу она даже испугалась, что это Тяпа явился с елочного базара — ну а мало ли, может, не внял предупреждениям и поступил-таки по-своему. Но тут же из-за колючих ветвей мелькнули глаза Макара, его сияющая улыбка, и Динка мгновенно расслабилась и невольно улыбнулась в ответ.

— Куда мне ее приткнуть? — поинтересовался Макар, не выпуская дерево из объятий, и Динка, спохватившись, кивнула в сторону гостиной: