— Давай пока туда… положи на пол, а потом разберемся.
Ель была огромной, не менее трех метров в высоту. Живая, настоящая — с одуряюще-терпким запахом хвои и свежей смолы, ароматом шишек, морозного леса и праздника откуда-то из самой глубины Динкиного счастливого детства…
Аккуратно, словно живое существо, опустив елку на пол, Макар обернулся к Динке и тут же притянул ее к себе, явно намереваясь поцеловать. Ладони его были прохладными и тоже насквозь пропахли смолой и хвоей.
— В чем дело? — спросил он вдруг настороженно, с тревогой вглядываясь ей в лицо. — Ты что, плакала?
Динка виновато шмыгнула носом. Да уж, видок у нее, наверное, был тот еще — нос распух, глаза покраснели… Красавица — да и только.
— Я просто… — выговорила она неуверенно, — очень по тебе скучала.
Он погладил ее по щеке, очертил пальцем дорожку от щеки к губам, обвел их контур… А затем все-таки наклонился и поцеловал. Губы его тоже были холодными, но при этом, на контрасте, совершенно бесстыжими, и Динка тут же с удовольствием включилась в поцелуй. Господи, как же это было прекрасно — целоваться с Макаром и не думать вообще ни о чем. Ни о насущных проблемах, ни о конфликтах, ни о пугающем будущем…
— Я тоже скучал, — шепнул Макар, с неохотой отрываясь от нее. — Между прочим, меня вполне устроил бы Новый год, проведенный в постели. С тобой…
— А что, неплохой вариант, — улыбнулась она. — Я за. Вот только с елкой все-таки надо будет что-то придумать… Чего она там валяется.
— А елочные игрушки у тебя есть? — уточнил Макар.
— Да, где-то на чердаке. То есть, они должны там быть, — поправилась она. — Мы давно уже не ставили елку — наверное, еще в старших классах перестали… Но не думаю, что папа их выбросил.
— Сходим, проверим, — пообещал Макар, не выпуская ее из объятий. — А крестовина есть? Такую громадину в ведро с песком не воткнешь…
Динка растерялась.
— А вот это я не знаю. Правда. Ёлку же всегда папа устанавливал. По идее, должна быть и крестовина…
— Спросишь у отца? Мне еще инструменты кое-какие понадобятся, — невозмутимо произнес Макар. — Ствол придется либо подрубить немного, либо подпилить.
Динка отшатнулась.
— Инструменты?.. Н-нет, извини, я не думаю, что это удачная идея. Я не буду ничего у него спрашивать. Прости, пожалуйста.
— Почему?
— Потому что… — она растерялась, но все-таки сказала правду. — Потому что у нас с ним и раньше были не самые теплые отношения, и они едва ли улучшились после того, как папа заболел. Он терпит меня сквозь зубы. Мы с ним почти не разговариваем.