— Датути-и-и, — старательно протянула дочка, очаровательно улыбнувшись — она умела производить впечатление на посторонних людей.

— Господи, какая хорошенькая! — умилилась мать Макара. — Ну чисто ангел!

— А вы, наверное, думали, что от меня могут рождаться только дети с хвостами, рогами и копытами? — не удержалась от подколки Динка.

— Прости меня… — прошептала Вознесенская. — Прости, пожалуйста.

Динка пожала плечами.

— Мое прощение вам ни к чему. Вот сына вы очень обидели… С ним и разбирайтесь.

— Макар не хочет со мной говорить, — обессиленно отозвалась Вознесенская. — Я уже всякую надежду потеряла… Может быть… может, ты скажешь ему, что я ужасно жалею о том, что сделала? Правда жалею. Я понимаю, что перешла все возможные и невозможные границы… Я требовала от него такие жертвы, на которые просто не имела права. Мне тогда казалось, что ты душишь его своей любовью… что отношения с тобой для него губительны… я мечтала, чтобы ты оставила его в покое, вот и творила всякие глупости.

— А теперь, стало быть, не мечтаете, — усмехнулась Динка. — Знаете, в чем ваша проблема, Зоя Витальевна? Вы были уверены, что я стою между вами и вашим сыном. Да вот только я никогда этого не делала. Вы сами придумали и поверили в то, что я отнимаю у вас Макара. А я ни разу не пыталась настроить его против вас. Ни единым словом.

Вознесенская молчала. Губы у нее дрожали.

— Я не могу заставить Макара начать с вами общаться, — сказала Динка. — Он должен сделать это сам… по собственному желанию.

— Я не прошу заставлять, — замотала головой та. — Просто… если бы ты только намекнула ему… один-единственный разговор, одна-единственная встреча… Я так устала без него, — Вознесенская заплакала. — Не дай бог тебе узнать, что это такое — когда тебя отвергает собственный ребенок…

Динка подхватила заскучавшую Лесю на руки и чмокнула ее в круглую щеку.

— Во всяком случае, я всегда буду стараться выслушать и понять свою дочь, — возразила она. — Вы же Макара ни слышать, ни понимать просто не хотели.

Зоя Витальевна продолжала всхлипывать, затем открыла сумочку и достала оттуда пачку носовых платков; руки ее ходили ходуном.

Динка смягчилась.

— Вы давно в Москве? — спросила она более миролюбивым тоном.

— Пару часов назад прилетела…

— А где ваши вещи?

— В гостинице оставила.

— Ну хорошо, — задумчиво сказала наконец Динка. — Я, конечно, не могу вам ничего обещать и гарантировать… Если Макар откажется с вами разговаривать — это не моя вина. Но, по крайней мере, я дам вам шанс.