Номер состоял из многочисленных обрывов и висов. Макар показывал человека, который стремится выпутаться из окутывающих его руки и ноги полотен — он срывался и падал, снова взлетал, подтягивался, опять и опять выпутывался, и в конце концов полотна становились для него не врагами, а союзниками — несли плавно и мягко, будто качели, и он летал под куполом, словно птица…

Макар не работал номер — он действительно жил им. И только когда лебедка опустила его обратно на манеж и он почувствовал твердь под ногами, а в пространстве тем временем медленно затихали последние аккорды мелодии, Макар наконец заметил, как подрагивают от напряжения колени, и что лоб его взмок от пота.

Грянули аплодисменты. Оглушили, ошеломили, растрогали… Макар знал толк в зрительских овациях, различал мельчайшие их оттенки, и сейчас понимал — так аплодируют, только если номер удался.

Зрители очень долго не хотели его отпускать. Макар продолжал кланяться в разные стороны и улыбаться, а публика все бушевала. И хотя глаза его еще не окончательно привыкли к свету после полумрака выступления, Макару вдруг показалось…

Нет, не показалось.

Откуда-то сверху, по проходу между рядами зрительских кресел, торопливо и стремительно спускалась Динка.

Макар узнал бы ее из миллиона и сейчас просто смотрел, не отрываясь, чтобы не потерять из вида — словно боялся, что она вдруг исчезнет или, передумав, побежит назад.

Но вот она спустилась до первого ряда, перепрыгнула через полуметровый край манежа — никто и опомниться не успел — и бросилась к Макару.

К ней тут же кинулся бдительный инспектор манежа, вероятно, приняв за какую-нибудь оголтелую фанатку, но Макар вскинул руку, жестом останавливая его и показывая, что все в порядке.

Динка подскочила к Макару и замерла в полушаге. Он продолжал стоять и смотреть на нее.

— Поздравляю с классным номером, — робко выговорила она наконец; Макар едва расслышал эти слова сквозь гул не затихающих аплодисментов.

— Почему ты не перезвонила? — спросил он требовательно.

— Папа умер, — коротко отозвалась она. — Было не до разговоров…

Он сделал шаг вперед и сжал ее ладони в своих.

— Тогда тем более — почему ты мне не позвонила?!

Динка виновато отвела взгляд.

— Не хотела напрягать своими проблемами…

— Как же ты бесишь… — выдохнул он, с обожанием вглядываясь в ее лицо. — Тебе хоть понравился мой номер?

— Не знаю, — Динка виновато пожала плечами и призналась:

— Я сидела с закрытыми глазами.