— Не колупай хлеб, босяк! — строго приказала Соломоновна и хлопнула его по руке. — Какая мама воспитала такого поца?

Чумной Доктор осторожно отодвинулся от нее вместе со стулом.

— Ну? — нетерпеливо спросила Соломоновна. — Шо ты молчишь, как рыба об лёд? Мы таки будем гасить свет и выносить мебель? Или сделаем «Интернационал»?

— При чем здесь «Интернационал»? — спросил Мамикон.

— При том, шо вставай, проклятьем заклеймённый, — Соломоновна положила руку на его бедра.

— Ладно, — кивнул Мамикон. — Твоя взяла, любовь моя. Путь живет!

— Вот и хорошо! Я всегда тебя держала за умного. А теперь пожмите друг другу руки, — обрадовалась Соломоновна.

— Это лишнее, — подал голос Платон.

— Я ему кое-что другое пожму, — пробурчал Мамикон.

— Шкильда, ты таки отомрешь или будешь мне валяться с открытым ртом, как Ленин у мавзолее? Я тут строю пис во всем писе, а ты мне не помогаешь, — возмутилась Соломоновна.

— Пожалуйста, Платон, прошу тебя! — взмолилась Надя. — Виолочка права: вам нечего делить. Кроме нас с Виолеттой. А нам это очень важно. Мы с ней, фактически, семья. И друг без друга не сможем. Мужчины, пожалуйста, помиритесь!

Платон молча подал руку Мамикону.

— Черт с тобой, Климт-джан! — проворчал Мамикон и пожал протянутую ему руку.

21 глава. Правило номер одиннадцать: Восстань из пепла и стань счастливой

21 глава. Правило номер одиннадцать: Восстань из пепла и стань счастливой

Надя