— Ой, не делай мине беременную голову! — отмахнулась Соломоновна.

Я снова легла в шезлонг, едва сдерживая смех. Золотой песок, пальмы, кристально чистая вода. Что еще человеку нужно для счастья? На те деньги, что Платон сделал на картине «Серебряная Адель» он купил половину небольшого острова в Индонезии, рядом с Бали. К половине острова прилагалась гостиница, большой ресторан, частный пляж, пальмовая роща и несколько бунгало.

Гостиницей успешно управляла Соломоновна. Ее официальный четвёртый муж Мамикон мотался в Москву по бизнесу, но раз в две недели мчался сюда, чтобы никто из озабоченных туристов не украл его дорогую супругу. Хотя поползновения были. Соломоновна пользовалась огромным успехом у мужчин из всех стран мира. И мне иногда казалось, что постоянные клиенты возвращаются сюда вовсе не из-за красот острова и нашей чудесной гостиницы, а из-за пышных форм Соломоновны. Благодаря которым у нас никогда не бывало пустых номеров.

Двойную свадьбу мы сыграли в Москве: я и Платон, Соломоновна и Мамикон. Но все свадебные торжества и подготовка к ним запомнились мне одним сплошным токсикозом. Потому что в Венеции я забеременела.

— Чего ты орешь и пугаешь ребенка, босяк? — Соломоновна прижала к себе мою дочку Аделаиду. — Шкильда, почему у ребенка розовый сарафан и жёлтые сандалики?

— А что не так, Виолочка? — осмелилась спросить я.

— А то, что женщину нужно приучать с детства красиво одеваться. Должны быть белые сандалики или красные, но не желтые! Ой, я с тебя не могу. Ты мне вырастишь жлоба — чует мое сэрдце, — она схватилась за грудь. — Это еще хорошо, шо я тебе всю твою беременность не давала смотреть на себя в зеркало. А заставляла смотреть на меня, — она одной рукой подкинула грудь, поправляя лифчик купальника, потому что вторая была занята моей дочкой. — Так она таки получилась ляля, как я, а не прибитая мешком из-за угла килька, как ты. Ты ж моя мурмулэточка! — она поцеловала пухленькую и румяную Аделаиду.

За ее спиной раздался плач.

— Ой, ты тоже красавец мой! Слава богу, не в маму! — второй рукой Соломоновна подхватила Сашу — сына Адель от Димы.

— Виолетта Соломоновна, ну зачем вы настраиваете против меня ребёнка? — Адель, которая лежала на соседнем шезлонге, жалобно прищурилась.

— Ой, ша! Тоже мне нашлась Макаренка в таких трусах, шо случись шо — даже обкакаться некуда, — вскипела Соломоновна, тыкая пальцем в черный купальник-бикини Адель.

Когда Адель посмотрела видеозапись исповеди Кати, она пришла в ужас. И мне показалось, что она горько пожалела, что выбрала не те гены для своего ребенка. И тогда настала ее очередь просить помощи у меня.