— Мы упали, как падающие звезды, словно мы не были далеко друг от друга, и нам некуда было падать, кроме как вниз.

Я снова повторяю его имя, проклиная себя на вечные муки, перебираю пальцами мягкие волосы, провожу ладонью по вспотевшей коже, ощущая режущую и до ужаса адскую боль внизу живота. Из глаз катятся жгучие слезы, которые он собирает поцелуями, а я умираю. Я умираю в его руках…

— Было так прекрасно перед падением. Я лечу слишком близко к солнцу. Я была твоей, я чувствовала, как вертится Земля. Падая с такой высоты, мы должны были обжечься.

Я задыхаюсь от этой пытки, падаю и снова взлетаю, умираю и возрождаюсь. Он делает все до безобразия мучительно, я не соображаю, теряясь в обжигающей боли вперемешку со сладкой истомой. Я схожу с ума, он сходит с ума… Мы безумцы.

— О, я скучаю по тебе. Скучай по мне и по тому, чего у нас никогда не будет…

«Никогда не будет, — отдается болезненным эхо в сердце и душе. — Никогда не будет». Я резко вытягиваю наушники и отбрасываю в сторону телефон, садясь, словно натянутая струна, на кровати.

Это ненормально. Я извожу себя постоянно мыслями о нем, словно обрекая на мучения. Неужели я настолько… двинулась? Сумасшествие. Невозможно так сильно полюбить, чтобы уйти и доводить себя изо дня в день. Никуда не деться от мурашек, от воспоминаний, от мыслей… От него.

Открываю ящик и достаю пузырек с таблетками от бессонницы, которые отключат мой больной воспаленный мозг. Если не выпить две пилюли, я снова буду бодрствовать, истязая душу ночь напролет. Проглатываю, запиваю водой и прижимаюсь спиной к стене, укутываясь одеялом. Жду, пока подействует снотворное. Безликий взгляд упирается в одну точку и медленно ползет по комнате. Она ничем не отличается от старой: бездушная и холодная, как декабрь, как Нью-Йорк.

Прошлое жилище собрало один негатив: ссоры Розы и Бенджамина, воспоминания о Коди, океан горьких слез и хрупких надежд, разлетевшихся в пух и прах. Стены пропитались аурой смерти и скорби, навевая только невыносимую тоску и печаль, как и город. Сейчас он превратился в самого заклятого врага, который решил убить все хорошее, во что я когда-либо верила. Можно переехать в другую жилплощадь, город, страну или даже континент, но шрамы будут все так же ныть и жить очень глубоко… Всегда с нами, как надоедливые соседи, от которых не прочь избавиться. Сколько не убегай от самого себя, в один момент придется остановиться, перевести дыхание и определиться. Либо привыкаешь к боли, либо жизнь превратиться в кошмар. Лучше отрезать один раз чувства, чем кромсать их по кусочкам, растягивая на неопределенное время. Будет нестерпимо больно, но всего раз.