— Эй, привет, Нью-Йорк! — хрипло крикнул Оззи, хватая стойку с микрофоном. Произошел еще один взрыв, и меня откинуло ближе к сцене. Я точно была сумасшедшей, раз согласилась на это самоубийство. — Чо, соскучились? — он широко улыбнулся, а женская половина завизжала, выкрикивая похотливые фразочки. — Сегодня мы попадем в Ад и сваримся в одном котле. Готовы?

Толпа одобрительно свистит и орет «Да!», но Оззи наклоняется и почти рычит:

— Я, мать вашу, не слышу, вы готовы?!

Безумие захлестывает помещение, и я растворяюсь в его голосе. Наши глаза пересекаются на какие-то считанные секунды, я почти теряю сознание, но Оззи отводит взгляд и ударяет по струнам гитары, оглушая музыкальной волной. Голос Сина заполняет сердца, только я смотрю на одного участника группы. Только он имеет значение. И это не солист с потрясающим тембром. Я впитываю и поглощаю образ Оззи, такого живого, ненормального, теряющего контроль на сцене. Иногда он осматривает толпу, и во взгляде мелькает еле заметное разочарование. Или это лишь выдумка, и мое больное воображение. Или он ищет шоколадные глаза, которые сейчас скрыты под цветными зелеными линзами?

Два часа я наслаждаюсь только им, его игрой, заразительной улыбкой, блестящими нефритами, дурацкими действиями, когда Оззи обливает толпу водой. Руки не слушаются, пальцы немеют, когда я пытаюсь сделать несколько снимков и поймать удачный кадр.

— Вы готовы уйти под лед? — выдыхает Оззи, пробегая по толпе безумным взглядом. Зал неистово ликует, голоса вокруг обволакивают и уносят, когда в меня врывается новый поток музыки.

— Тишина. Её течение уносит нас в бесконечность, мы движемся ко дну. Ты меня не видишь, разум отказывает. Нет теней. Защищённость кажется слишком далёкой, как становятся беспомощными, когда уже ничего не будет больше, как прежде? (слова из песни Zeraphine «Unter Eis») — разливается бархатный тембр Сина, и затем его подхватывает хрипловатый голос Оззи, отчего все нутро отказывается верить в происходящее.

— Мы забываем о времени, когда мы падаем, мы утопаем в нём. Мы забываем о времени, когда мы падаем, мы тонем подо льдом.

Я пропадаю, состою из другой материи, душа отрывается от тела. Ради его голоса, пронзительного взгляда можно умереть и забыть, кто ты есть и существуешь ли в реальном мире.

— Нет больше пути наверх, если неизвестно, что внизу. Твоё тело медленно ускользает из моих рук. Отдельно и бессознательно мы двигаемся друг против друга. Холод превращает нас в вечность, — кажется, что гитара в руках Сина плавится, каждое слово пробирает до мурашек.