Тошнит. Тошнит от надутых дур, лапающих член, зад и готовых отдаться прямо в туалете на диванчике или в кабинке. Ни хера не привлекательные, пахнущие дешевым пафосом и блядскими духами — так и хочется послать их на старый хер какого-то папика импотента. Тупорылые курицы, и я в этом стаде животных. Какого черта я тут делаю? Ах, да. Гребаная новогодняя тусовка богатеньких мразей.
Брюнеточка хватает за руку и тащит в клоаку извивающихся тел. Трется своей упругой задницей о ширинку, повторяя кругообразные движения, словно жопастая Ники Минаж, закидывает руки, обвивая шею, и подставляет грудь, которую я сразу же обхватываю и сжимаю. Соски под тонкой тканью набухают, но это ни черта не вставляет и не действует, сколько бы она не трусила задницей. Брюнетка так, мать ее, старается, думая, что какая-то особенная, но вызывает не возбуждение, а отвращение. Отцепляю ее руки и двигаюсь к нашему столику, ощущая злость и неудовлетворенность.
Текила и мэри (марихуанна) сегодня не на моей стороне. Наверное, я впервые чувствую себя так паскудно, когда вокруг взрываются постоянно салюты и звучат поздравления. Я лишний на этом бракованном празднике. Устало падаю на диванчик, оглядывая набравшихся веселых друзей, и ко мне сразу же приземляется очередная брюнеточка. Снова. Бросаю на нее безразличный взгляд, и в мозгу проносится: «Такая же». Фальшиво улыбаюсь и шепчу, чтобы она развлекла сегодня другого. Брюнетка надувает разочарованно накачанные губки, а Шем орет, чтобы я не обижал девочек. Баран. Мысленно посылаю его и прикрываю на несколько секунд веки, собираясь с мыслями. Надо вызвать Дани и свалить, возможно, накуриться в хламину и провести остаток ночи в компании косячка.
Но мои планы меняет проходящая мимо блондинка, в развивающемся полупрозрачном чёрном платье. Интуитивно поднимаюсь и следую за незнакомкой с длинными платиновыми волосами доходящими до поясницы. Взгляд обводит ее фигуру, замирая на покачивающихся бедрах, и на губах расплывается хищная улыбка. Эта ночка может быть не такой отстойной. Я двигаюсь за ней, словно в меня вселился озабоченный маньяк, готовый наброситься на жертву и разорвать. Она выглядит аппетитно, особенно ее сладковатый, но не навязчивый парфюм. Представляю, как наматываю на кулак ее светлую гриву, прижимаю к стене и подавляю почти вырывающийся стон.
Блондинка выходит на террасу, двигаясь в отдаленную часть, где не так многолюдно. Легкие наполняет свежий воздух, и с помутневших глаз спадает одурманивающая пленка. Девушка резко разворачивается, скрещивает руки на груди и грубо произносит: