После семинаров я будто заряжалась энергией, которая раньше находилась на нуле. Я не подозревала, что во мне хранился целый запас неиспользованных ресурсов, словно залежи нефти, золота или алмазов. Стоило только полностью уйти в любимое занятие, день пролетал незаметно. Ненужные мысли больше не захламляли голову, и мне нравилось постепенно наводить там порядок. Это и было лучшее лекарство от любви: погрузиться с головой в работу, изнурять и выматывать себя так, чтобы не оставалось сил мучить себя душевно. Теперь главными вопросами на повестке дня были: что такое базовый снимок или непрофессиональный, хорошие цвета или грязные; выдержка, диафрагма, чувствительность ISO; композиция и какие ракурсы выбирать. Вся моя жизнь вертелась вокруг нового увлечения, которое перерастало в нечто большее.

Элои раздал инструкции и поставил задачу: сделать произвольный снимок при естественном освещении. Наша группа разбрелась по Центральному парку в поисках удачного кадра. Погода выдалась пасмурная, солнце заволокло дождевыми тучами, вот-вот обещая ливень. Я остановилась возле озера с утками, и мое внимание привлекла маленькая девочка лет пяти в красном плащике и белой шапочке. Она крутила в руках кусочек хлеба, крошки которого подхватывали прожорливые птицы.

— Привет, — я остановилась рядом и присела на корточки, заглядывая в большие грустные глаза. Может, она потерялась? — Как тебя зовут?

— Тина, — тихо ответила девочка, поглядывая на уток, кружащих небольшой стайкой возле кромки воды.

— Ты потерялась?

Тина отрицательно покачала головой.

— Ладно. Тина, могу я тебя сфотографировать? — я улыбнулась, показывая фотоаппарат и делая несколько шагов, чтобы подобрать лучший ракурс. В объектив попала ее маленькая фигурка и пожелтевшие листья на заднем фоне. Всего одно движение — и Тина стянула белую шапочку с головы, устремляя на камеру бесцветный взгляд, полный боли. Я щелкнула затвором и перестала чувствовать землю под ногами. Глаза заволокло серой пеленой, все расплывалось и дрожало, рука с Canon безнадежно опустилась. Так смотрел Коди, когда говорил, что умрет. Он говорил:«Зачем меня запоминать? Я всегда буду рядом, Лив»… «А мне так хотелось запомнить тебя, но я не успела, я не успела…»

— Что ты видишь на снимке? — привел в сознание знакомый голос с акцентом. Я опустила наполненные слезами глаза на фотоаппарат и прошептала:

— Безысходность. Так смотрят, когда теряют надежду. Совсем не детский взгляд. «Так смотрят, когда знают, что жить им осталось совсем недолго», — добавила про себя.