Я утираю сползающую по правой щеке слезу, допиваю кофе и захожу в комнату, сворачиваясь в клубочек на диване. Воображаю, что меня обнимает Габриэль, и плотнее кутаюсь в черную ткань. Тепло разливается по грудной клетке, кожа приятно покалывает, когда на губах ощущаю призрачный поцелуй. Задает ли он себе вопрос «Что будет дальше?» Нет. Помимо предстоящей работы, я думаю о том, что нас ждет. С ним я безрассудная и счастливая, но боюсь быть в какой-то миг отвергнутой и рисковать. Я долго собирала себя по кусочкам и сейчас стою уверенно, чувствуя под ногами почву. Знаю, что Виджэй и Роза ни в чем не нуждаются, не думают о каждой копейке, поэтому на душе спокойно. Когда жизнь постепенно наладилась, в нее ворвался ураган «Лавлес» и разнес все в щепки. От моей хрупкой защиты не осталось и следа, она разлетелась в пух и прах. Я спрашиваю себя «Что потом?». Что? Я временно в Лос-Анджелесе с первой серьезной работой, от которой зависит многое: мое имя в фото-индустрии и будущее.

«Я хочу девушку, которая мне нравится», — слышу низкий уверенный голос. Глубоко вздыхаю и прижимаю подбородок к коленкам. Он не поймет… Он не знает, каково жить и душить в себе несколько лет это сильное чувство. Не симпатия и химия, не страсть и желание, а любовь. Все время ждать, что оно исчезнет, не будет мучить, и в итоге проиграть, сгореть в сладостных муках. Но хуже всего держать под контролем эмоции и мысли. Мы купались в лунном море из звезд, от нежных поцелуев и ласк шла кругом голова, и я почти прошептала… Почти… Я почти поддалась искушению.

Переворачиваюсь на спину, взгляд медленно скользит по белоснежному потолку и замирает на снимке с неясными фигурами и размытыми гранями в пурпурном цвете с красноватыми прожилками. Кожу обжигает дыхание Габриэля, и я обхватываю себя руками, закрывая глаза.«Иногда люди теряют вкус к жизни», — раздается в голове шепот, и по телу проносится неприятный озноб. Размышляю над нашим странным диалогом, ночью, проведенной на пляже, и рассказом о своей жизни. Я разглядывала звезды и говорила о фото, я могу часами говорить о работе, без остановки, не уставая. Мир фото — многогранен и велик. Но Габриэль молчал. Почему он молчал? С друзьями он вел себя свободно и расковано, шутил, смеялся, затем на берегу Тихого океана, словно снял надоевшую маску. Наедине — другой человек: одинокий, опустошенный и морально раздавленный. Разочарованный в жизни.

Я засыпаю с мыслями о светловолосом парне с грустными зелеными глазами и попадаю в странный безликий мир, где воют холодные вьюги, земля иссохла и потрескалась. Все живое превратилось в пепел, а на небе повисла безразличная луна, насмехаясь и проливая безжизненный свет.