— Но все же на них многие ориентируются. Книга «Американцы» Франка считается классикой и оказала огромное влияние на развитие репортажной фотографии, — Элои отложил снимки и вопросительно взглянул на меня.
— Думаю, дело в том, что они оба были разочарованы в обществе и культуре того времени, ведь на фото изображен в основном обычный рабочий класс. На их лицах не искусственные эмоции, отпечаток войны и потерь. Люди, которые пережили нерадостные события, выглядят настоящими. Снимки, которые мы видим, немного сентиментальные, черное и белое символизируют надежду и отчаяние.
— Поэтому ты мне напоминаешь Картье-Брессона.
Я недоверчиво покосилась на Леруа и хмыкнула. Он точно шутил, сравнивая меня с одним из известнейших и влиятельных фотографов прошлого века.
— Ливия, ты — фотограф, подмечающий живые эмоции. Таким был Анри Картье-Брессон. Он рыскал по улицам, пытаясь уловить бесконечность в одном моменте времени. В Центральном парке ты выбрала маленькую девочку, почему?
— Я не знаю… — прошептала в ответ, пожимая плечами.
— Спонтанность и интуиция — не каждый ими наделен, — говорил уверенно Леруа, что хотелось верить его словам. — Ты не фотографировала людей на катке, природу или уток. Не ходила бездумно и не щелкала без толку. Надо понимать, что такое «золотая середина» в фотографии. Упорная практика является залогом успеха, любая съёмка должна быть продумана и иметь определённую цель. Зачем я это делаю? Что хочу в итоге получить? Фотограф — это экстрасенс, который выстраивает картинку, видит определенную композицию, а фотоаппарат помогает ему воплотить ее в жизнь.
Благодаря этому диалогу я поняла, что фото не просто результат встречи фотографа с событием; съемка — сама по себе событие. Событие закончилось, а картинка существует, наделяя его бессмертием и важностью, которого оно было бы лишено.
Я никогда не выезжала за пределы Нью-Йорка, но Элои Леруа подарил шанс увидеть мир. Когда мы прилетели на съемки в Грецию, меня накрыло с головой невероятное чувство дикого восторга. Чем больше открываешь мир, тем больше познаешь себя. Другая страна, люди, природа, воздух — Афины пахли многовековой историей.
Я гуляла по городу, ни на секунду не расставаясь с камерой, фотографировала не только людей, но так же архитектуру и потрясающие пейзажи. Район Плака, расположенный на восточной стороне Акрополя, представлял собой лабиринт узких живописных улочек с традиционными домами девятнадцатого века. Провинциальная атмосфера — даже не верится, что это центр шумного мегаполиса — симпатичные ресторанчики и исторические церкви в византийском стиле. Если спуститься вниз по афинским улочкам, попадаешь на площадь Монастираки, где проводится традиционный базар. Это больше торговый район с множеством разнообразных магазинов, где постоянно снуют любознательные туристы. Там в объектив попали резвящиеся детишки, которые гонялись друг за другом и смеялись; сердитая торговка, прогоняющая их; влюбленная парочка, воркующая под свисающими в прозрачных горшочках белыми цветами; туристы, наводнившие площадь и уличные музыканты. В небольшой отель я вернулась довольная и сразу же направилась в номер Элои, чтобы показать фото. Фотограф как всегда что-то детально изучал, и пока я не окликнула, даже не подозревал, что уже не один. Леруа рассматривал снимки знаменитостей, сделанные известным и популярным фотографом Энни Лейбовиц. Внимание приковала полностью обнаженная Деми Мур, придерживающая живот, на обложке Vanity Fair.