Студенты, сидящие на ступеньках Колумбийского университета: кто-то читает, полностью погруженный и сосредоточенный на книге, чуть выше компания девчонок, которые шушукаются и что-то обсуждают, одна из них на мгновение отвлекается и смотрит куда-то вдаль. Палец нажимает на кнопку, раздается характерный звук, и событие отправлено в архив. Камера — это инструмент, главное — глаза, руки и сердце. Чувствовать тот самый «решающий момент», как говорил Анри Картье-Брессон — вот, что важно.

На обучающих курсах и семинарах был коллективный просмотр и обсуждение снимков, которые мы сделали за день. Дискуссии и споры могли длиться несколько часов вплоть до глубокой ночи. Я сравнивала, анализировала, черпала что-то новое и делала пометки. Когда твои фото лежали рядом с другими, возникала здоровая конкуренция, ведь не хотелось, чтобы они были хуже и чем-то уступали. Некоторые делились тем, какие объективы, эффекты или фильтры использовали при съемке, как правильно настраивали камеру, чтобы свет падал равномерно и плавно. От обозначений шла кругом голова, но я уяснила одну простую истину: мало снять нужную эмоцию и выражение, постройка кадра играет важную роль.

Поэтому я много читала и практиковалась, изучала фото современников и фотографов прошлого столетия. У каждого был свой индивидуальный подход, уникальный стиль и метод съемки.

— Перед тобой три фото разных фотографов одной эпохи.

Уже было довольно-таки поздно, я убирала аппаратуру в студии Элои Леруа, складывала вещи и валилась с ног от усталости, после напряженного плодотворного дня. Элои сидел за столом и разбирал снимки, долго разглядывая и помечая что-то в блокноте. Я подошла ближе и присела на подлокотник кресла, чуть склоняясь.

— Что скажешь? — Леруа мельком посмотрел и вернул взгляд на фото.

— Это Ирвин Пенн, — я взяла черно-белый нюдовый снимок полностью обнаженной девушки стоящей в вертикальном положении. — Он фотографировал людей на однородном белом или сером фоне, любил помещать модель в угол, имитирующий замкнутое пространство. Также видно, что модель освещалась со стороны — это характерно Пенну.

Элои слегка улыбнулся и тихо пробормотал:

— Неплохо.

— Это снимки Анри Картье-Брессона и Роберта Франка. Их стиль подвижный, расслабленный, легкий и текучий. Но разница в построение кадра и композиции. Брессону удавалось объединять самые различные и даже противоположные друг другу геометрические фигуры, тщательно продумывать границы кадра и выбор объекта для центрального местоположения. Он не кадрировал и не признавал обрезку уже готовой фотографии, считая ее бракованной и негодной. Снимки Франка шли в противовес общепринятым канонам и стандартам на то время, его критиковали: размытые, с «заваленными горизонтами», грязной экспозицией и общей небрежностью.