Глаза открылись одновременно с тяжелым вздохом, вырвавшимся из груди. Пару минут смотрел в прямоугольное окно, расположенное над кроватью. Серый рассвет неохотно заползал в помещение, и вместе с ним сквозь стены пробивались крики чаек, шум волн и свист ветра. В башке пусто, только бессвязные обрывки — сон растворялся, оставляя неприятные воспоминания из прошлого. Сел на кровати и провел рукой по лицу, снимая остатки ночного кошмара. Бля, что за гребаная хрень… Прошло тринадцать лет, а меня еще колотит, будто я вновь оказался в Эдмонтоне. С удовольствием бы стер память, и те моменты, из-за которых я превратился в совершенно другого человека. Да… Прежний Габриэль умер в месте, где все разрушилось: семья, дом и любовь.

Взгляд неторопливо бродил по стенам и мебели, замер на рядом лежащей девушке. Уголки губ дрогнули, вспоминая минувший день. Да уж, Осборн забавная особа…

Прозвучали последние аккорды, тонкие пальцы Арин оторвались от черно-белых клавиш и легли плавно на колени. Теперь в гостиной слышался только треск древесных брикетов, а блики от затухающего огня танцевали на расслабленном лице Ливии. Снова отрубилась… Я хмыкнул, заправляя светлую прядь за ухо, и провел медленно костяшками по скуле, ощущая мягкость бархатной кожи.

— У тебя потрясающая девушка, Габриэль.

Я почувствовал на себе пристальный взгляд матери, но не развернулся, продолжая рассматривать спящую колючку и размышлять над повисшей в воздухе фразой. Толк говорить, что мы не вместе? Через пару дней все равно свалим в ЛА, а нас с матерью будет разделять океан, тысячи километров и невеселое прошлое. Оно по-прежнему стоит неприступной стеной, через которую перебираться уже нет смысла. Я не хочу ее преодолевать, создавать подобие близости, которой даже не пахнет. Если бы не убеждения Ливии, я не сидел бы в доме матери, отмечая ее день рождения. Ноги бы моей не было в Ирландии, но я рад, что колючка подтолкнула к идее свалить на «изумрудный остров». Парни в курсе, что я улетел из США, но выпытать, куда именно, им не удалось. Для Купера и Штайера существовала легенда, что я развлекаюсь в Сан-Педро со знойными красотками в бунгало. Я частенько летал на курорты, поэтому менеджер и директор повелись, давая в путь наставления «вести себя нормально». Боги, когда гребаный контракт завершиться? Такая хрень зависеть и выполнять команды этих зажравшихся уродов. Пять сраных лет пахать на лейбл и забывать о свободе. Наступает момент, когда осознаешь всю никчемность коммерции, контракта и постоянного контроля. Я скучал по Эдмонтону и репетициям в гараже Шема, когда нас никто не дергал за ниточки, как пустоголовых марионеток. Но поздно думать об этом, потому что я уже не тот человек, не тот Оззи пятилетней давности. Я превращаюсь в бесформенную оболочку. В антрактах есть Ливия, ее свет, который немного наполняет смыслом мое нелепое существование. Пока что она ослепляет тьму, только неизвестно, как долго это продлится. Я не отрицаю к ней не только физическое, но и ментальное влечение. Она падает все дальше в мою бездну… Главное, чтобы ее свет не утратил тепло и не угас, познавая все отчаянье и темноту, которой я наполнен еще с детства. Тогда наше разрушение неизбежно…