Река уносит далеко-далеко, где кончается край мира, и существуют Яблоневый остров (обратная сторона или другими словами загробный мир). Рассекая на корабле по водам Атлантики через рощи друидов и туманы, по древним землям в дивную страну фей и эльфов. Она существует в моем сне…
Открываю глаза, чувствуя, что парю над землей. В действительности мою пьяную тушку несет на руках лапочка Лавлес, которого я целую в шею, обвивая руками. Наверное, я уснула прямо на его плече перед камином под звуки фортепиано.
— Ты спишь на полу, — бессвязно бубню, тыкая пальцем его в щеку, и хихикаю.
— Да-да, — ухмыляется парень и аккуратно кладет меня на кровать, присаживаясь рядом. Я сразу закутываюсь в одеяло, напоминая сосиску в тесте. Сладко зеваю, напоследок обзывая Лавлеса еще раз дураком, и засыпаю.
Когда-нибудь наши реки сольются в одну, я не буду бояться и скажу, как сильно…
Глава 41. Холодные стены
Глава 41. Холодные стены
Глава 41. Холодные стены
За эти годы ты изменила меня, и каждый раз когда я рядом с тобой, ты искажаешь мою реальность. Почему я не могу просто бросить тебя? Ты научила меня говорить, если я хочу быть услышанным. Ты подумала, что я научился быть сильным, но я не сильный. И каждый раз я спотыкаюсь о свои слова. Я получаю то, что заслуживаю — ты болезнь без лекарства.
За эти годы ты изменила меня, и каждый раз когда я рядом с тобой, ты искажаешь мою реальность. Почему я не могу просто бросить тебя? Ты научила меня говорить, если я хочу быть услышанным. Ты подумала, что я научился быть сильным, но я не сильный. И каждый раз я спотыкаюсь о свои слова. Я получаю то, что заслуживаю — ты болезнь без лекарства.
Unlike Pluto «Ethel»
Оззи
Оззи
Оззи
Страшно, очень страшно. С уходом мамы я стал бояться прихода темноты. Ночь навевает ужас, чувство незащищенности и уязвимости. Забираюсь под одеяло и дрожу от каждого шороха. Боюсь отца и его гнева, который он сразу же адресует мне, поэтому выключаю ночник и прячусь. Прячусь от родителя, чья ярость не имеет границ, словно я — очаг его бед и несчастий, который стоит немедленно истребить. Тепло и свет покинули эти стены, как только дверь за мамой закрылась. Теперь от них исходит холод и ненависть.
Страшно, очень страшно. С уходом мамы я стал бояться прихода темноты. Ночь навевает ужас, чувство незащищенности и уязвимости. Забираюсь под одеяло и дрожу от каждого шороха. Боюсь отца и его гнева, который он сразу же адресует мне, поэтому выключаю ночник и прячусь. Прячусь от родителя, чья ярость не имеет границ, словно я — очаг его бед и несчастий, который стоит немедленно истребить. Тепло и свет покинули эти стены, как только дверь за мамой закрылась. Теперь от них исходит холод и ненависть.