Нас вновь встречал, виляющий хвостом, Биэр, когда машина остановилась возле дома. «Сегодня последний день в Ирландии, ночью вылет», — грустно подумала, гладя собаку и заглядывая в его черные глаза. Улетать совсем не хотелось из этой сказочной страны.

— Жду вас на обед, — сказала Арин и приветливо улыбнулась, колдуя у плиты, когда мы оказались в доме.

— Ты проголодалась? — спросил Габриэль, входя в мансарду и закрывая дверь.

Я пожала плечами, распуская волосы, и взяла расческу.

— Немного…

— Я проголодался, — услышала его хриплый голос, не успела опомниться, как мои губы оказалась во власти Лавлеса. Расческа с глухим стуком упала на пол, а меня пригвоздили к кровати, сцепляя руки над головой. Кровь шумела в ушах, сердце пробивалось через ребра, в попытках сбежать, чувства заглушал голос разума.

— Ты сумасшедший… — слабым голосом бормотала я, подавляя горячие волны внизу живота, растекающиеся по всему телу. Нет, нет, нет… Нас ждет Арин на обед… Что ты творишь, Осборн? Соберись!

— Не отрицаю, — он посасывал и целовал нижнюю губу, скидывая быстро с себя и меня одежду. Когда ничего не осталось, я запаниковала, борясь с двоякими ощущениями и ругая себя последними словами. Кто говорил о контроле и дисциплине? «Твою крепость взяли без осады, Осборн», — угорало подсознание, и приходилось с ним соглашаться.

— Мы не можем… — Габриэль посмотрел в мои глаза, где безоговорочно читалось «Можем. Не сопротивляйся». Провал. Я сжала пальцами покрывало, тихо выдыхая, когда он страстно целовал шею и грудь. Забывалась в головокружительной гамме, ощущая только его руки, губы, дыхание.

— Ты перепутал меня с едой, — просипела я и в ответ услышала глухой смех. Он сжал мои бедра, заставляя обвить ноги вокруг себя, когда я открыла глаза и уставилась на…

— Что это?

Лавлес посмотрел на меня, как на полоумную, и тихо заржал.

— Детка, это странный вопрос.

— Нет, у тебя же там что-то есть, — я даже приподнялась на локти, присматриваясь, чтобы удостовериться. Там что-то блестело, я просто уверенна. Еще утром заметила, но не придала значение. Габриэль криво улыбнулся и провел рукой, показывая небольшую штангу… — Это… это пирсинг?

О Боже… На меня словно куш ледяной воды вылили. Я сглотнула и открыла шокировано рот.

— Бля, Ливия, сделай лицо проще, — он наклонился, чтобы продолжить начатое, но я попыталась отползти, выставляя вперед руку. Побег не удался — силы были неравны.

— Но зачем? — мои глаза прилипли к серебряной штучке, о другом я уже думать не могла. — Наверное, это больно…

— Это было давно. Я тогда обкурился в хлам и сделал по приколу, — Габриэль настойчиво закрыл рот поцелуем, ставя точку в разговоре, но я не могла успокоиться и выдохнула: