Я нуждалась в Габриэле, как пересохшая земля во влаге. Поцелуй напоминал обещанную грозу и ливень, с молниями и громом. Он насыщал меня, оживлял и не давал усомниться, что я поступила верно. Потом происходило все, как в тумане: душевая кабинка, теплая вода, стекающая по нашей коже, и спокойная мелодия. Сейчас все было по-другому: ярче, чувственней, проникновенней… Я не ощущала себя неопытной или неуклюжей, делала так, как подсказывало сердце и разум. Они единогласно твердили, чтобы я не сдерживалась и отдавалась без сомнения порывам.

Нас обволакивал пар, в котором терялся голубой свет, и слова. Они эхом отскакивали от стен, вибрировали во влажном воздухе и проникали под кожу. Кажется, я их шептала постоянно, пока песня играла на повторе, как мантра.

— Ничего не встанет между нами, детка. Мы так долго ждали этого мгновения. Ты хочешь быть безрассудной и неугомонной до завтрашнего утра…

Снова и снова… Я полностью доверяла ему и отдавалась, цепляясь пальцами за мокрые плечи и волосы, ловя губами капли воды и горячее дыхание. Габриэль сегодня не осторожничал, превращаясь в хищника: дикого, опасного и необузданного, не знающего правил и рамок. Когда-то я считала, что это неправильно, поступать так с женщиной — неуважительно и некрасиво. Но только не сейчас… Это было поразительно. Потому что я так сильно была в него влюблена? Действия Габриэля казались чем-то ирреальным, высшей степенью удовольствия.

— Когда я прикасаюсь к тебе губами, я чувствую, как по моей спине пробегает дрожь. Ты умоляешь меня. Когда я прикасаюсь к тебе губами, я слышу, как твой голос всю ночь отдаётся эхом для меня. Детка, умоляй меня, когда я прикасаюсь к тебе губами, когда я прикасаюсь к тебе губами…

Когда он прикасался, я повторяла слова песни снова и снова, Габриэль издевательски улыбался и говорил, чтобы я просила лучше, или он лишит меня вознаграждения. Он побеждал, слыша, как я стону «Пожалуйста, Габриэль», сильнее сжимал мои бедра и доводил до исступления. По кругу… Вновь полет к звездам.

— Детка, умоляй меня, когда я прикасаюсь к тебе губами, когда я прикасаюсь к тебе губами, когда я прикасаюсь к тебе губами…

По нашим лицам и телам струилась вода, разряды и миллионы искр. Руки, скользящие по коже и вызывающие бурю, рваные хаотичные движения… Он шептал на ухо что-то пошлое, грязное, и мне это безумно нравилось. Так нравилось, что я разрешала абсолютно все.

Я несколько раз распадалась на частицы, задыхалась от неземных ощущений и растворялась в окутывающем прозрачном мареве.

— Еще не все, детка. Я не разрешал отключаться, — возбужденно шептал Габриэль и продолжал горько-сладкую пытку. Губы сливались в жарком поцелуе, и он грубо прижимал меня к себе, резко разворачивал спиной или подхватывал на руки, опираясь рукой о стенку. В какой-то момент я перестала соображать, ноги дрожали, тело размякло, но Габриэль удержал за талию, не давая упасть.