Эвансу тоже не нравилось, когда я выходил на сцену под кайфом, поэтому у нас все чаще возникали разногласия. Каждодневные ссоры, промывка мозга действовали на нервы. Син был занят музыкой и Джи, Райт мутил с Эмили, менеджером Джинет, Шем тоже подцепил какую-то актрису на тусовке, и превратился во влюбленного осла, а я… Я заполнял огромную черную дыру, как мог. Кокс — всего лишь игрушка для поднятия тонуса и веселья.

Внутри просто паскудно… так хреново, что лень переворачиваться и вставать. После снотворного трещит башка и ноют мышцы. Я проспал почти сутки — если бы не таблетки, бодрствование продолжалось бы довольно долго. Теперь я думаю только о том, как быстрее прийти в себя и включить вареные мозги. Взгляд вяло находит тумбочку, которая так и манит, чтобы ее открыли, но веки снова тяжелеют. Кажется, за окном метель…

Я помню свой первый косяк. Отец как раз купил квартиру, и я благополучно свалил из того проклятого дома. Мы часто зависали у меня с друганами, распивая первую бутылку водяры, коньяка, понтовались перед взрослыми цыпочками, дуя шмаль, чтобы привлечь внимание. Тупые молокососы, которые возомнили себя крутой рок-группой, но девчонкам нравилось, они пищали от восторга. Прогуливали школу, зависали в гараже Шема, репетируя ночами напролет, оттягивались как могли на различных тусовках, купаясь в женском внимании. Тогда я был тупым и ловил кайф от всего, что происходило и окружало: музыка, травка, выступления, групи, алкоголь…

Первую дорожку я попробовал в Лос-Анджелесе. Никогда не забуду дикую эйфорию и чувство восторга — больше я не получал такого охрененного кайфа от «звездной пыли». Это бывает только первый и последний раз. Все рецепторы работают по максимуму, вознося выше небес, за пределы разума.

Даже сейчас таращусь, как псих, на ящик с мыслями «это всего лишь несколько миллиграмм, всего лишь, чтобы проснуться». Почти дотягиваюсь, но из-за стука в дверь грандиозные планы рушатся. Матерю «желанного» гостя, который какого-то хера приперся. Еле доплетаюсь кое-как и неохотно открываю. Это Джи, но беспокойство и раздражение не покидают, только усиливаясь.

— Я не вовремя? — спрашивает Браун, пристально сканируя мою запухшую рожу.

«Да, ты не вовремя», — хотелось бы ответить, но я лишь киваю подбородком, приглашая войти.

— Мы договаривались побеседовать о книге, как прилетим в Эдмонтон, помнишь? — чувствую дотошный взгляд на своей спине, передвигаясь медленно на кухню за водой, как гребаная улитка. Ни хрена не помню, и не настроен сейчас болтать о книге. Чья это тупая идея вообще? Какая нахрен биография? Мы что, Металлика? Или Квин? Дебилизм.