Пока все увлеченно говорят о местах для фотосессии, вспоминая былые лихие деньки, я незаметно пробегаюсь пальцами по ее бедру. Наконец, девушка удостаивает красноречивым холодным взглядом. В карих глазах горит не ненависть, как я предполагал, а вызов. Вызов. Прищуриваюсь, глядя на нее в упор, и ленивая ухмылка расползается на лице. Как интересно… Она вынуждает действовать импульсивно и проверять предел.

Осборн делает какой-то странный жест, будто умелый фокусник, и показывает средний пальчик. Зря она нарывается и ввязывается в недетские игры, хотя… Хотя… С Осборн весело.

Мы обмениваемся только нам понятными взглядами: ее говорит «Пошел ты», мой — «Посмотрим, где окажется этот пальчик».

Больше никто не возвращается к теме про «аттракционы» и непринужденно болтают о моментах, связанных с группой. Я скучающе иногда вклиниваюсь в разговор, но чаще смотрю на потолок или спину Ливии, ощущая, как натягивается внутри струна и обжигает вены. Браун иногда предупреждающе посматривает в нашу сторону, но я веду себя вполне сносно. Эта гипер-опека скоро доконает.

Осборн рассказывает о работе в Нью-Йорке, а я впитываю ее цветочный аромат, тепло и нежный голос. Если бы мы были одни… Думаю слишком хаотично, воображая нереальные вещи. Ливия странно влияет, снова вызывает бурю противоречивых чувств и моментально врывается в мой застывший мир. Ослепительный свет так и норовит пробить стены и вторгнуться на чужие земли, захватить неизведанные территории. Накатывает меланхолия, смешивается с раздражением, превращаясь в потребность избавиться от нежеланных эмоций.

Выхожу на улицу и устремляю взгляд в ночное небо. Белый пух кружится, оседая на землю, путается в моих волосах и тает на пальцах. Тонкая сизая нить скользит в медленном танце и растворяется в темноте. Я неспешно курю, когда слышу странный звук, шуршание и злобное «Черт». Опускаю глаза вниз и сдерживаю хохот.

— Ого, ты уже у моих ног, Осборн? Быстро сдалась, — смотрю насмешливо на распластавшуюся девушку, протягивая руку, но, конечно, никто не принимает помощь.

Ливия, кряхтя, пытается встать, но снова садится задницей в снег и забавно ругается. Наблюдаю за ее провальными попытками оказаться в вертикальном положении, пока кто-то гордо отказывается и еще раз неудачно приземляется на мягкое местечко. Без спроса подхватываю и прижимаю к себе упирающуюся Осборн, разглядывая пунцовые щеки и блестящие карие глаза.

— Что у тебя с координацией? — принюхиваюсь, специально наклоняясь ближе, и ненароком смотрю на приоткрытые губы. — Ты же не пила.