— Да, помню, — безэмоционально отвечаю, осушая стакан, и открываю холодильник в поисках чего-то съедобного. Удивленно смотрю на пустые полки… Точно, я же не был тут несколько месяцев. Но жрать не охота, совсем нет аппетита.

— Можно поговорить в другой раз, ты неважно выглядишь, — я разворачиваюсь, читая волнение в бирюзовых глазах, и пытаюсь быть дружелюбнее, хотя очень паршиво — даже притворяться нет сил.

— Да не, все нормально. О чем ты хотела поговорить? — добавляю в голос уверенности.

— Ну… я тут поняла, что мне нечего написать о тебе, потому что… э-м-м… мы не общались на тему детства, родителей… — Джи запинается, видя, мое мрачное выражение.

Я никогда не вымещал злость на Джинет, потому что дорожил ею, как сестрой, относясь по-особенному трепетно и нежно. Я любил Браун по-братски, но сейчас уже несколько раз мысленно обматерил и послал куда подальше.

— Мои родители — мрази, — ее глаза шокировано округляются, но я уже не контролирую бурлящий гнев. — Они не достойны упоминания — их нет в моей биографии.

— Но Син говорил, что… — робко начинает девушка, но я грубо перебиваю.

— Тогда поговори с Сином, если так не терпится узнать, — цежу сквозь зубы.

— Не понимаю, что с тобой, Оззи, — шепчет перепугано Джи, озадаченно оглядывая меня. — Ты все время срываешься на ребятах, отдаляешься от нас… Раньше ты себя так не вел, что происходит?

— Раньше? Может, ты видела того, кого хотела видеть, а теперь вдруг тебя стало что-то не устраивать? — пренебрежительно выплёвываю, прекрасно осознавая, что задеваю своими словами.

— Я… я лучше пойду, — выдыхает девушка и нерешительно подхватывает сумочку. — Завтра прилетает Ливия, проспись и не веди себя так дерьмово.

— Что еще я не должен делать, а?! Есть список?! — злобно хриплю, сверля в ее затылке дыру. Какого черта здесь забыла Осборн? Ярость бьет через край, при упоминании Ливии.

— Я не понимаю одну вещь, — Джинет надевает куртку и оборачивается, недоуменно взирая на мое озлобленное бледное лицо. — Если она тебе так важна, почему ты поступил, как сволочь?

— Важна? — из груди вырывается смешок, превращаясь в сиплый смех. — Стоп-стоп-стоп… Ты, наверное, что-то не поняла, малютка Джи, — я подхожу ближе, замечая четкий отпечаток страха на лице подруги. — Я трахался до Ливии. Когда был с ней, я трахал других, а скольких трахал после… тебе озвучить? Ты и сейчас считаешь, что Осборн уникальная?

— Я видела, как ты смотришь на Ливию — мне этого достаточно, — тихо произносит Браун, глядя с опаской в мои взбешенные красные глаза. — Даже на пляже в Малибу, ты сделал это намеренно.