Не могу оторвать испуганного взгляда от его безразличного лица, не могу избавиться от липкого ощущения, что я говорю с кем-то другим. С чем-то другим.

— Всего лишь? — сдавленно шепчу, видя, как на его губах расцветает непонятная улыбка.

— Да, милая, всего лишь маленькое развлечение, — Габриэль проводит большим пальцем по моей щеке и заключает лицо в ладонях, склоняясь: — Ты меня немного расстроила, малышка, но теперь все в порядке. Видишь? Все хорошо.

Ловлю его дыхание, сжимаясь от ужаса.

— Габриэль… все не в порядке.

Он прикасается губами к моему лбу и шепчет:

— Это нормально, Лив, я только иногда балуюсь.

О Боже… Нет. Хочу оглохнуть, чтобы не слышать этого, ослепнуть, чтобы не видеть, как он убивает себя. Он не осознает, что зависим. И мне безумно страшно, потому что я без понятия, как ему помочь.

Джинет рассказывала, что он сбежал из больницы и потом пропал на пять месяцев, а когда вернулся, выглядел так, будто только и употреблял наркотики. «Когда я нашла его в ванной в бессознательном состоянии… я думала, у него очередной передоз… или… или… он умер», — тихо, сквозь слезы делилась ужасными подробностями подруга, пока меня колотило от паники.

Я смотрю в его стеклянные глаза, и весь страх исчезает — остается жалость. Габриэль давно болен и казнит себя сам, травясь наркотиками. Он нашел в них спасение и губит свою жизнь, отказываясь от будущего.

— Габриэль, — ласково шепчу и дрожащими пальцами касаюсь его щеки. — Ты зависим.

Как только слова растворяются между нами, Лавлес резко отстраняется и злобно бросает:

— Я не зависим! Почему все хотят упечь меня в психушку?! Я знаю, что делаю, и нехер лечить меня своими проповедями!

Горло сдавливает от нехватки воздуха и слез. Это бесполезно. Он не услышит, сколько не тарабань в чертову дверь. Как с ним говорить, если он под действием наркотика? Я не знаю, что делать. Неожиданно на пол падает несколько темных капель. Хмурюсь и поднимаю глаза, чуть не вскрикивая от немого ужаса.

— Кровь… — все, что получается промолвить.

Лавлес дотрагивается к носу и безразлично хрипит:

— Да похеру. Все нормально… Ливия, слышишь, не смотри так, мать твою! Не смотри так на меня!

Сердце разрывает от горечи, когда я вижу его… таким. Сорок минут назад он был нормальным, только злился, а сейчас превратился в пустую оболочку из-за наркотиков. Покусываю нервно губу и ровным голосом произношу:

— Хорошо, только пойдем смоем кровь, ладно?