Не могу уснуть. Сильные впечатления и негативные эмоции до сих пор не угасли. От пережитого стресса внутри все дрожит, накатывают волны мучительных воспоминаний. Смотрю в одну точку, беспрерывно думая только о мертвом взгляде Габриэля. О его словах и тихом голосе, в котором я слышала крик: «Помоги». Страх пробирается глубже и затаивается в уголках души. Я как будто заблудилась в густой лесной чаще, где ветви деревьев поглощают свет, а ночь скрывает выход. Бреду наощупь, но тьма сгущается все больше, ее коварные лапы повсюду, от них не скрыться, но я бегу…

Габриэль лежит рядом, его неровное дыхание обжигает грудь, оседая тяжким грузом на сердце. Иногда он с силой сжимает меня и утыкается лбом в шею, будто ему нехорошо. От постоянных нервов я никак не могу успокоиться и спросить «Все ли нормально?». Этот вопрос звучит слишком фальшиво. Да и нужны ли слова, когда тишина и молчание говорят больше? Если мое присутствие как-то помогает и снимает боль, я буду рядом.

В таком напряжении и безмолвии мы встречаем рассвет. Отрывистое дыхание Габриэля пробирается под кожу и бередит зажившие раны. Он так и не уснул, я ощущала каждой клеткой его беспокойство и тревогу. Слезы засыхали несколько раз на щеках: так выходила наша общая боль. Я будто проводник между нашими истерзанными душами. В сонном подсознании бродили тени, и среди них — потерянный маленький мальчик. Изнеможение берет все же верх, веки наливаются тяжестью — я засыпаю, обнимая крепко Габриэля. Я не отпущу тебя.

Мне снова снится странный сон, где я плутаю в потемках, но выхода нет. Сколько бы ни старалась, все без толку — свет давно исчез и покинул мертвые пустоши. Оглядываюсь, но вокруг царство ночи, царство тьмы и равнодушия, захватившее в плен остатки добра. Зову Габриэля, но слышу только собственное сбивчивое дыхание. Он не отзывается, сколько бы я не искала — его нет, только глухое эхо.

Чувствую себя измученной и полностью разбитой, когда освобождаюсь из паутины кошмара. Сон не принес долгожданного отдыха ни на йоту, наоборот голова гудит, а тело какое-то вялое и непослушное. Я одна, комнату заливает солнечный свет, только не согревает душу: там все покрылось инеем, и кружит метель. Обхожу номер, прекрасно понимая, что Габриэля нет, как и его вещей. Глаза замирают на стеклянном столике, и в памяти вспыхивает дурной эпизод. Подкатывает тошнота. Быстро отворачиваюсь и в дверях натыкаюсь на уборщицу.

— Простите, — надломлено бормочу, пропуская ее внутрь. — Скажите, посетитель этого номера уже уехал?

— Да, рано утром, — подтверждает женщина кивком.