Спустя два дня меня выпускают из клетки и ведут к детективу. Еле передвигаю конечности, щурясь от света, который неприятно режет глаза. Рядом с ним сидит незнакомый мужчина, одетый с иголочки в дорогой брендовый костюм и с кожаной папкой в руках. Откуда он взялся, вялый мозг даже не в силах предполагать.
— Вы же профессионал и прекрасно видите, в каком состоянии находится мой клиент, — размеренным неторопливым тоном объясняет брендовый костюм. Непонимающе смотрю на него и хмурюсь. Кто он, черт возьми, такой? Адвокат? — Здесь все справки и медицинские данные, где лечился Габриэль. Ему необходима срочно помощь.
Без понятия кто он, но через час, когда с бумажной волокитой покончено, мы уже покидаем участок, окруженные вспышками камер. Я снова нахожусь в эпицентре скандала. Журналисты набрасываются, как на свежее мясо, тыкая в рожу диктофоны. Нервно сглатываю и отворачиваюсь, сжимая плотно губы, чтобы не послать их в порыве ярости. Мистер Дьюркейдж — так представился адвокат — повторяет лишь одну фразу «Без комментариев», открывает заднюю дверь черного Мерседеса, а сам усаживается на переднее сиденье.
Из-за шума, галдящих журналистов, я не сразу замечаю рядом человека. Сент Лавлес сидит с безразличной холодной маской на лице, но ничего не говорит. Он молча смотрит без эмоций вперед, не называя обдолбаным ублюдком или в том духе. У меня даже нет сил удивляться тому, что он помог, или огрызаться, потому что внутри происходят атомные взрывы.
— У Дьюркейджа есть доза, — в голосе отца, как ни странно, впервые нет презрения или ненависти.
Кадык нервно дергается, когда я слышу слово «доза». Мне плевать, только пусть он даст хотя бы немного, или я сдохну. Адвокат разворачивается и протягивает пакетик. Вдыхаю в каждую ноздрю, чувствуя, как обжигает порошок слизистую, и как стенки приятно немеют. Облегченно выпускаю воздух из легких, прикрывая от блаженства глаза. Наконец-то моим мучениям конец.
— Твой пентхаус на Пасифик-Палисайдс и дом в лесу почистили, — врывается в сознание металлический голос отца. — Я знаю, что ты пробыл месяц на лечении в Швейцарии и связался с Яном. Он один из лучших специалистов в этой области. Завтра отправишься туда на моем самолете, чтобы вывести всю дрянь.
Не знаю, чему больше удивляться: неожиданному вниманию и помощи отца или отсутствию фраз «ты всем портишь жизнь, ничтожество». Я молча киваю, соглашаясь на такие условия