Когда я сидел у Эвансов и смотрел альбом с фотками мелкого Кита, он ползал по мне и говорил на своем инопланетном языке. Джи крутилась рядом, собирая разбросанные игрушки. Она немного округлилась в нужных местах, изменила стрижку, да и вообще выглядела отпадно в роли молодой мамочки.

— Фотки классные, Ливия делала? — беру на руки карапуза и строю смешные рожи, а он хихикает, сверкая синими глазами.

— Да, она как раз работала в Лос-Анджелесе на тот момент, — Джинет поправляет волосы и улыбается, наблюдая за нами. — Кит в тебя влюбился. С другими он не такой активный, да и на руки не просится.

— Когда ты немного подрастешь, я куплю тебе укулеле (разновидность гитары) и научу играть. Будешь крутым гитаристом, как папка, — мелкий Эванс счастливо улыбается и агукает. — Еще бы ты не согласился. По любому станешь великим музыкантом, как Син.

— Шем говорил, что научит играть его на барабанах, — смеется Джи, забирая карапуза на руки.

— Да хрен ему, — достаю сигареты и направляюсь на улицу.

— Останешься у нас? — говорит вслед Джи.

— Да, мы все равно до утра будем записываться.

После реабилитации и разговоров с Анной, я заключил сделку с дьяволом — стал дисциплинированным наркоманом. Кормил его несколько раз в неделю, соблюдая баланс. Белый демон насмехался, приговаривая: «Надолго ли тебя хватит?». Я снова всем лгал, надевая очередную маску беззаботности. Не светился в СМИ и старался не давать никакой пищи для статей. Журналисты пытались что-то пронюхать о смерти Рори, о реабилитации, но я не давал никаких интервью и комментариев. Превратился в полную противоположность того темпераментного, взрывного Оззи, закрываясь еще больше. Никаких громких тусовок, коротких интрижек и тем более наркотиков — белый и пушистый. Такая замкнутость играла только на руку, создавая образ правильного и здорового человека. Не зависимого. В клинике я осознал одну важную вещь: чем меньше людей знают, что я употребляю, тем лучше.

Отношения в группе наладились, я снова играл на гитаре, сочинял песни, отдыхал в обществе друзей и выглядел веселым человеком. Оставаясь наедине, я долго думал над своей каждодневной ложью, а засыпая, вспоминал мертвый взгляд Рори. Я знал только его имя и то, что он любил Бетховена. Он умер жалким безызвестным наркоманом.

В середине октября мы записали альбом и праздновали у Эванса. «Возрождение» — так он назывался. В основном о том, с чем сталкиваются музыканты, о саморазрушении, о проблемах с наркотиками и вдохновении. Мы собирались выпустить его перед Новым годом и взорвать все чарты, потому что альбом вышел намного лучше, чем предыдущие. В него вложено много личных мыслей и эмоций: моих и Сина.