— Маленькая моя…

И не понимала, где сон, а где явь, где настоящее, а где прошлое. Все смешалось в доме Облонских!

Как закономерный итог, утром в понедельник я оказалась невыспавшейся и крайне недовольной. А уж при виде водителя так вообще вся изнутри вспыхнула, намереваясь с ним знатно пособачиться. Села в машину и давай ему мозги выедать чайной ложкой.

И где только шатался, гад?

— Воняет в машине отвратительно, — и плевать, что это чистая ложь. В салоне пахло небритым пройдохой, по-мужски, чувственно, будоражаще. Но я сама себе в этом боялась признаться.

Вот только Борода Романович отвечать мне не возжелал, крутил себе баранку и зачем-то улыбался. А меня несло, не остановить. Музыка громко, музыка тихо, слишком жарко, слишком холодно, слишком все слишком!

И наконец-то невозмутимость водителя дала течь, а затем он и вовсе тормознул. Медленно выдохнул, обозначая градус своего бешенства и покинул салон. Я наслаждалась произведенным эффектом, но недолго. Ровно до тех пор, пока дверь с моей стороны не открылась и Роман не подсел ко мне, пока я суматошно двигалась от него.

— Вы…ты…что творишь…те?

— Я тоже соскучился по тебе, Сонь. Иди сюда!

— Отвали…те! — дала я ему по рукам, что тянулись ко мне.

Вот только Роман плотоядно оскалился и бросился в мою сторону, сгребая в охапку и прижимаясь к моим губам. Я даже пискнуть не успела, а веки мои уже закрылись. И низ живота затопил сумасшедший жар.

Язык внутрь и меня всю скручивает от заструившегося по венам электричества. В ушах шум. В голове пустота. И за ребрами словно установили трансформаторную будку вместо сердца.

Гудит.

От его вкуса. От его запаха. От него!

И все нервы натянуты до предела.

Вот только неожиданно губы Романа отрываются от меня. Его язык больше не толкается внутрь, и я резко прихожу в себя, поражаясь тому, что чувствовала и чем откровенно наслаждалась.

Да я спятила, не иначе!

И только я было собралась перейти на возмущенный ультразвук, как водитель шикнул на меня и погрозил пальцем, словно непослушному ребенку.

— Будешь меня провоцировать дальше, и я снова тебя поцелую. Ничего не имею против, но у тебя терапия.

И пришлось сделать так, как он попросил. А потом молчать всю дорогу, облизывая свои губы и украдкой прикасаясь к ним кончиками пальцев. Они горели!