— Брось. Ты молод ещё. Папа твой прав. Глупо ждать от земного мира совершенства, а от жизни — счастья. Боль утихает, хоть и медленно. Так что потихоньку двигаюсь дальше.

— Насколько дальше? — несмело поинтересовался юноша. Тёма недовольно причмокнул, поняв, что Антон что-то знает. — Можно я задам откровенный вопрос?

— Валяй. Для меня не существует нескромных вопросов.

— Вы давно с ней встречаетесь?

— С кем? — Тёма на всякий случай изобразил человека, беспокоящегося о своей репутации.

— Я видел вас с Таей в коридоре ресторана, — признался Антон. — Это было в августе. Она вас целовала.

Кравченко расхохотался, но после перешёл на шёпот:

— Я не это имел в виду под «двигаться дальше». Я пишу книги о жене. И боль переходит из реальности на листы бумаги. С Таей я не встречаюсь, я ей тогда отказал. Дамир бы мне голову отрубил! А тебе-то чего?

— Ну, я бы… Если она свободна…

— А! Да забирай целиком. Но зачем тебе эта дорогая игрушка? Она ведь только и умеет, что… Я обязан предупредить… Ладно, к чёрту эвфемизмы, скажу прямо: до тебя сорокалетние богачи имели её куда хотели, как проститутку. За деньги и за побрякушки. И я бы тоже её поимел, если б у меня было столько денег и напрочь отсутствовала совесть. Ты должен об этом знать, прежде чем влюбляться в потаскух, а особенно — в дорогих.

— Я знаю, — печально признал Антон. — Но я бы хотел взять её в жёны.

Тёма в ошеломлении посмотрел на смущённого молодого человека. Мышцы его лица свело судорогой тревоги. Сначала он подумал, что Антон шутит, но потом вспомнил, что Чипировы шутить не умели, к тому же так зло. Так шутила только мать-судьба.

— Ты в самом деле не брезгуешь?

— Я люблю её, Артемий Викторович, — прямо сказал юноша.

Тёма весь побелел от отвращения.

— Странное дело. Сын священника хочет жениться на безнравственной богачке.

— Безнравственных людей не существует, — ответил Антон. — Есть те, кто пока не нашёл любовь.

«Бедолага, — подумала Рената. — Неужели все влюблённые так глупо выглядят со стороны? Неужели и я?..»

— Только не говорите маме с папой, пожалуйста, — стесняясь добавил Тоша. — Я потом им сам расскажу.

— Обещаю хранить молчание, покуда ты охраняешь нашу с Таей тайну, — подмигнул Артемий и невзначай, даже не оборачиваясь, громко добавил: — А подслушивать, Ренатка, нехорошо!