Когда калитка открывается, хотя больше она походит на бронированную дверь в сейфе, вижу перед собой невысокую пожилую женщину. Мне даже не нужно спрашивать, кто она, потому что сходство с Верой очевидное и сразу бросается в глаза.

Какое-то время просто молча смотрим друг на друга.

— Прошу прощение за беспокойство, - все же начинаю я, поняв, что впускать внутрь меня не собираются. – Вера здесь?

— Нет.

Отрывистое, безапелляционное и без намека на эмоции.

— С ней все хорошо? - все-таки настаиваю на своем. - Где она? Меня долго не было, не по моей вине, я попал в больницу, вынужден был…

— С ней все хорошо, - резко обрывает меня женщина. Окидывает взглядом с ног до головы. - Она в полном порядке, молодой человек.

Прикусываю язык, но ответа на второй вопрос нет.

— Мы с Верой хотели уехать, - иду ва-банк, не знаю, насколько у Планетки с матерью тесные и доверительные отношения, но терять мне все равно больше нечего. – Я должен был заработать денег и… В общем, я их заработал. Но времени на это потребовалось больше…

— Максим, да? – морщится женщина, как будто мое имя ей глубоко омерзительно. – Не утруждайте себя пустыми рассказами. Да, я, пожалуй, понимаю, что в вас привлекло мою дочь. Вы, как это говорится, самец. А она, наивная дурочка, навоображала себе бог весть что. Сказку про Красавицу и Чудовище.

Что, блядь? Я морщусь от легкого кола в затылке, но все равно продолжаю попытки разобраться в том, что она несет и каким боком тут вообще сказки, Красавица и прочая лабуда.

— Моя девочка всегда была такой мечтательной. - На миг ее лицо смягчается, а потом, когда она снова вспоминает о моем близком присутствии, снова становится холодным. - Всегда не умела выбирать подруг и… мужчин. Ее всегда тянуло на любителей поматросить и бросить.

— Поматро… что? - Я окончательно охреневаю. - Все было по-настоящему. И с ее стороны, и с моей!

Ведь она же любила меня. Да? Или… я где-то очень сильно ошибся?

— Кто она для вас, Максим? - Мать Веры немного подается вперед. - Очередная игрушка? Девочка, которая смотрит на вас во все глаза? Скажите честно, сколько женщин у вас было до Веры? Сколько среди них было тех, кто клевал на все… вот это.

Она так машет рукой в мою сторону, будто «все это» глубоко ей омерзительно.

Но этот вопроса я точно не ждал – и он застает меня врасплох.

Что она вообще хочет услышать? Покаяние? Трагическую историю всей моей жизни? Что я упаду на колени и начну каяться?

Я вовремя вспоминаю, кто передо мной, и не даю себе выплеснуть наружу все гадости, которые буквально жгут язык. Все-таки, передо мной мать моей Планетки, и в данный момент она - единственный человек, который может сказать мне, где моя Вера.