Я заканчиваю разговор и ставлю телефона на беззвучный. Пусть она там немного подергается, подумает и вспомнит, какой была ее жизнь до того, как в ней не появился добрый волшебник по имени Олег Корецкий. Потому что - даже в этом не сомневаюсь - когда нагряну в ее квартиру вечером, там меня будет ждать не строптивая охуевшая баба, а ручная мартышка, которая будет прилежно выполнять свою часть договора. И даже жрать грязь из моих рук, если потребуется.

Жаль, что с Никой все это вообще не работает. Потому что как бы преданно и мило эта сука не заглядывала мне в глаза, какую бы покорную девочку из себя не корчила, я жопой чувствую - она все равно принадлежит мне не до конца. И ее стальной стержень гораздо крепче, чем у всех этих давалок.

Я делаю еще одну порцию кофе с молоком, расстегиваю рубашку и иду в ванну, чтобы составить компанию своей маленькой женушке. Она лежит в ванной под огромной шапкой пены и восторженно, как ребенок, что-то щелкает в телефоне. В ответ на мой вопросительный взгляд показывает какую-то игру по типу «три в ряд» и пожимает тощими плечами, мол, это не то, что ты подумал.

Благодарит за кофе, немного высовывается из воды, чтобы сесть поудобнее и смаковать его вместе со мной. Рассказывает, что дома даже воздух другой. Что здесь все родное. Мелет всякую чушь, чтобы не было неловких пауз.

— В понедельник едем подписывать контракт, - перебиваю очередную порцию бессмысленной херни, которая льется из ее рта. - А завтра у нас мероприятие, помнишь?

Моя девочка кивает и говорит, что надо купить хороший подарок. С легкостью перепоручаю ей эти заботы. Пока еще не готов разрешить ей пользоваться банковскими картами здесь, но, если она и дальше будет такой же прилежной, можно будет сделать кое-какие послабления. А пока что только наличка - ровно столько, сколько нужно на расходы и ежедневные нужды.

Вечером, когда она сразу отрубается после исполнения своих супружеских обязанностей, я чувствую себя на драйве. Как будто сожрал в одно лицо пачку стимуляторов и готов покорять любые вершины. Мне нужно придумать противоядие от Ники, пока я не стал слишком мягким и не потерял бдительность.

Я запираю ее снаружи, убедившись, что охранник дежурит в машине возле подъезда. На всякий случай напоминаю этому дуболому, что его задача не только следить за всеми, кто заходит и выходить, но и держать на контроле активность внутри квартиры.

К Виктории я приезжаю минута в минуту. Открываю своим ключом и сразу с порога понимаю, что мой план, как всегда, работает безупречно: приживалка встречает меня на пороге бледная, как призрак, и взъерошенная. На удивление, нет ни запаха табака, ни вони перегара, хотя не так давно она реально закладывала за воротник просто как сапожник. Чего я только не делал, чтобы отвадить ее от зависимости, но в итоге мартышка просто научилась бухать так, чтобы это не так резко бросалось в глаза. Я больше не ловил ее в процессе, но сталкивался с последствиями, для которых у нее всегда была железобетонная отмашка: вещи, которые она вынуждена делать в рамках нашего «сотрудничества», требуют эмоциональных затрат, после которых ей требуется время на восстановление. В общем, обычная женская шняга, когда нужно корчить из себя больше, чем есть на самом деле.