— А мне можно? - задает встречный вопрос Ника, при этом глядя мне в глаза с плохо скрываемым щенячьим заискиванием.

Внутри подымается приятное тепло триумфа. И я, раздобрев после неприятного сообщения Тамары, благостно протягиваю ей свой телефон. Ее норвежский теперь у меня. Нужно будет выделить время, чтобы подготовить новый, тоже с удаленным доступом и активной геолокацией. Даже если Ника тайно заимеет свой собственный - я все равно рано или поздно об этом узнаю. Но… прошло два года. Два безупречных года, за которые они ни разу не дала мне повод усомниться в том, что на этот раз намерена сдержать слово.

Пока она набирает номер матери и счастливо щебечет в динамик, я вспоминаю видео ее выступления. Оно так будоражит воображение, что приходится поерзать на сиденье, чтобы хоть как-то разбавить напряжение в паху. Иногда я ощущаю такую сильную зависимость, что готов плюнуть на все и придушить мелкую дрянь за то, что непостижимым образом умудрилась пробиться мне до самого мозжечка и даже глубже. Но потом я вспоминаю, ради чего все это, и переключаюсь на другое. Возможно теперь, когда мы все время будем рядом, я смогу утолить жажду и избавиться от противной зависимости.

Пока Ника взахлеб рассказывает матери, что везет им всем настоящие норвежские свитера и сувениры, я достаю второй телефон и набираю сообщение Виктории: «Есть работа для тебя, заеду сегодня после одиннадцати». Сообщение долго висит без доставки, и я напоминаю себе, что после того, как эта мартышка отыграет свою последнюю роль, я избавлюсь от нее без сожаления. Не сделал этого до сих пор только потому, что она оказалась на удивление живучей и каждый раз, когда я собирался ее слить - случалась какая-то хуйня, которую она помогала решить теми способами, ради которых я и взял ее на обеспечение. Не хочется нести бред про судьбу, но в случае с мартышкой все до смешного именно так и выглядит.

«Я занята», - отвечает она только через пятнадцать минут, когда прошу водителя заехать сначала в офис, чтобы я успел поставить подписи на срочных документах.

Что это блядь, за новая манера?!

Чтобы убедиться, прокручиваю нашу с ней переписку. Точно такое «не могу» она выдала две недели назад, а в прошлом месяце, когда должна была сопровождать меня на ужине со столичными, пиздела, что у нее месячные и какая-то женская болячка, что стоило мне кругленькой суммы на тёлок из эскорта.

Дважды за пять недель мартышка отказывалась выполнять свои обязанности, и вот опять. Это откровенный плевок мне в лицо.