— Что это за фокусы? - хмурится Олег, пристально сканируя взглядом комнату.

— Журналисты, - издаю еще один вздох и нарочно пренебрежительно поднимаю букет, чтобы швырнуть его на маленький диванчик. Почетное место в вазе только для букета от Олега.

Он недоволен - это легко угадать по раздраженному прищуру и нервному тику в уголке рта. И я даже легко могу угадать причины: во-первых, я сбежала до того, как он успел вручить мне неприлично богатый букет и запечатлеться рядом в свете фотокамер, а во-вторых - он терпеть не может когда я запираюсь. Любая преграда между им и мной действует на него как красная тряпка на быка.

— И поэтому ты сбежала и заперлась тут… одна? - Олег останавливает взгляд на зеркале.

На мгновение мне кажется, что он видит Меркурия даже сквозь стену.

Мне нельзя дергаться и любым образом показывать, что на меня плохо действует его появление. Поэтому делаю то, что всегда выручает в таких ситуациях - занимаю руки любой мелкой работой, а в голове включаю норвежскую детскую песенку про рыб. Делаю вид, что перебираю пальцами бутоны роз, но голова уже максимально забита бессмысленной песенкой про рыбное филе и рыбалку.

— Почему ты меня не дождалась? - Олег перестает принюхиваться и снова переводит на меня взгляд. - Мы же договаривались.

— Я просто… растерялась.

Кстати, это правда. Здесь, на главной сцене Оперного театра, перед полным залом публики и буквально на последнем вздохе, я думала только о танце и о том, что еще одно феерическое падение мне точно никто не простит и уже никогда не забудет. Когда все закончилось, мне нужно было спрятаться ото всех и выдохнуть, не боясь, что ушлый фотограф поймает мое лицо как раз в тот момент, когда оно перекошено от судорог в ногах. Как создать красивую картинку для триумфа Олега, я совсем забыла.

— Завтра, - я притрагиваюсь к его локтю, изображая послушную, очень раскаивающуюся жену. - Прости, мне очень жаль, что все так получилось.

— Ты меня расстроила, - говорит Олег, но его голос уже смягчился.

— Я правда не хотела.

Подхожу и, превозмогая отвращение и боль, тянусь, чтобы поцеловать его в щеку. Именно этот жест он почему-то очень любит. Возможно, потому что мне приходится прилагать усилия, чтобы преодолеть нашу разницу в росте и дотянуться до него. Подождав немного, он, наконец, решает смилостивиться: притягивает к себе и целует. Каждый раз, когда его губы прикасаются к моим, я чувствую себя так, будто из меня вытягивают капельку жизни. Но терплю и постоянно напоминаю, что нужно увести его отсюда, пока не случилось одна из тех случайностей, которые в самый последний момент все портят.