— А ты, Олэська, поклянись меня ждать! Что бы ни случилось, дождись меня!

— Хорошо, Серёжа! Обещаю!

Я боялся, что она покончит с собой, после всего, что с ней случилось, равно как и она боялась, что единственный родной ей человек в моём лице погибнет, вот и врал ей без зазрения совести. Мне оставалось только надеяться, что в чужой стране, не имея денег, документов и знакомых, ей удастся начать новую жизнь. У неё тоже была задачка не из простых.

Хотел попросить у Олэськи прощения за то, что не смог защитить её дома, а теперь отдаю её во власть Берлессии, но не смог найти нужные слова. Их всегда не хватает, когда они так нужны, а потом они оседают недосказанным мёртвым грузом в тебе самом. Ты проговариваешь эти слова позже, уже про себя, но тот человек, которому они были предназначены, этих слов никогда уже не услышит.

Первые несколько месяцев пока я был с берлессами, мне удавалось поддерживать связь с сестрёнкой. Я видел, что творилось в это время в Кижах, поэтому раз за разом убеждался, что в Берлессии Олэське всяко лучше, чем здесь.

Берлессы использовали нас, как расходный материал. Нас брали на зачистки, первыми бросали в бой и вообще особо с нами не церемонились. За три с половиной месяца, проведённых у берлессов, мы научились воевать, выживать и рассчитывать только на себя.

Несмотря на величие своей армии, берлессам удалось освободить за четыре месяца всего три области от северян. Главное, в их число входила Северо-Боровинская область, и я был рад, что северян отбросили подальше от границы.