Референдум по отделению Северо-Боровинской области так и не состоялся. Его переносили дважды из-за угрозы террористических актов. Вся область держалась на помощи берлессов и военной, и гуманитарной. Северян отбросили далеко от границы области, но они, вместо того, чтобы защищать остальную территорию Кижей от берлессов, упорно продолжали пробиваться к нам.

Трезво оценивая ситуацию, я мог с уверенностью сказать, что без помощи Берлессии ополченцы бы не вывезли. В то же время я понимал, что никакой независимости Северо-Боровинской республики не будет. Берлессы предложат нам присоединиться к ним.

И мы вынуждены будем согласиться.

У нас больше ничего не осталось, кроме АЭС. Всё, что имело хоть какую-то ценность северяне уничтожили. Поля заминированы, предприятия разбомбили, магазины разграблены, школ и больниц почти не осталось. Ни армии, ни денег, ни перспектив.

С этого момента у меня окончательно пропал интерес к войне. Я рассчитывал на другой исход, был готов за независимость республики голову сложить, а теперь что? Обидчиков сестры я наказал давным-давно, и сейчас мне нужно было найти другой смысл в этой борьбе, но я его не видел.

Меня это сильно волновало. Нельзя на войне без смысла и без цели, иначе и пользы от тебя никакой. Не жилец ты без смысла жизни. Я бы сказал, что мне плевать на свою жизнь, но это было бы враньём. Бывали моменты отчаяния, но в основном, жить хотелось. Очень сильно хотелось.