Звук в тысячу раз более сладкий, чем фраза: «Я принимаю ваши условия» в сделке на восьмизначные суммы.

Лекс продолжал восхитительный наступательный поцелуй, вжимаясь в Иви и не оставляя ни доли пространства между ними. Едва Лоусен скользнул губами по шее, Каро тут же выдохнула:

— П... прости.

Лекс дрогнул, но не отодвинулся ни на дюйм: что за «прости»? Что за... Опять... что?

Каро схватилась за расстегнутый ворот его рубашки и потащила в стороны, безжалостно отрывая ряд пуговиц. Лекс рыкнул, скривив рот в оскале хищника, чьи зубы, наконец, вонзились в трепещущую плоть жертвы.

Лоусен потянулся вперед. Изо рта вырывалось тяжелое, горячее дыхание, и меньше всего он ждал, что Каро остановит его. Иви уперлась в мужскую грудь рукой. Елозя — так, чтобы большим пальцем гладить шрам от спиц в ключице. Она растирала его, изучала, трогала, и вкладывала в это незатейливое движение столько смысла, сколько могла.

— Лекс.

— Да? — Его голос был натянут. Да и сам он держался напряженно подобранным.

Каро возвела глаза, чтобы смотреть прямо. В ответном взгляде Лекса было что-то первобытное.

— Я люблю тебя. — Выдохнула Иви и почуяла, как мышцы под пальцами дрогнули. Нахмурилась, прицениваясь, как это прозвучало вслух. Облизнула припухшие, обласканные им губы. И снова взглянула в почти черные глаза Лекса. — Да, наверное, именно так.

Хорошо, что сзади оказалась стена — иначе Лекс смел бы Иви. Ей осталось только пискнуть от натиска и схватиться за плечи Лекса. Так даже лучше: ноги ослабли настолько, что стоять оказалось выше всяких сил.

Лоусен, чувствуя состояние Иви, вздернул ее. Одной рукой попытался стянуть с девчонки штаны, — он не может больше ждать! Каро попыталась помочь. Тоже одной рукой. Боже, до чего несподручно!

— Будь проклят день, когда ты решила носить штаны, — пожаловался Лекс севшим голосом, вынужденный немного притормозить. Впрочем, негоже оставаться в стороне. Он присел, одним движением сдернув с девушки одежду вместе с бельем.

Лишняя возня сейчас ни к чему — он что, трусов не нагладился в жизни?

Лекс повел руками по бедрам, вставая. По дороге смазанно, но жарко поцеловал лобок, потом еще низ живота. Глубоко вдохнул сводящий с ума запах.

Ладони заскользили вверх под пижамной кофтой, и Лоусен чувствовал, как вздрагивает разгоряченная кожа. Как если бы ее кололи иглами, а Каро была неуправляемым фанатом иглоукалывания.

Только стаскивая с Иви через голову последний элемент одежды, Лекс осознал, что ее руки, не особенно в этом ловкие, уже расстегивают его ремень. Кровь толкнулась в паху с такой силой, что Лоусен даже удивился, как член не выстрелил прямо насквозь, разорвав ткань и молнию.