Амели кивнула горбуну:

— Я готова ехать немедля, Гасту. Если мой супруг желает видеть меня, я подчиняюсь его воле. Мы уезжаем, поторопись.

Кажется, тот ошалел. Как и Сесиль. Ждал истерики, протеста, рыданий. Амели украдкой взглянула на матушку и заметила, что та очень довольна ее поведением. В глазах стояли слезы, а уголки губ едва заметно приподнялись. Она даже едва уловимо кивнула, одобряя.

Гасту откланялся на удивление учтиво, и стук его каблуков раздавался уже на лестнице, вместе с легкими спорыми шагами перепуганной Понины, которой пришлось светить фонарем. Амели подошла к матери, обняла ее:

— Я еду, матушка.

Та обхватила ее лицо мягкими ладонями, расцеловала в обе щеки:

— Я горжусь тобой, девочка моя. Ты поступаешь правильно, что бы между вами не случилось. Все наладится, вот увидишь. — Мать обняла ее, поглаживая по спине: — Ты навещай нас. Не забывай.

Амели поцеловала мать:

— Непременно стану. Теперь не сомневайтесь. Отныне все будет иначе, матушка.

Амели сама не понимала, как вдруг все перевернулось, откуда взялась эта смелость. Просто чувствовала себя другой, значимой. Настолько важной и нужной, что готова была свернуть горы. Она устроилась у окна кареты, смотрела на ночные улицы с удивительным спокойствием. Невольно вспоминала тот роковой вечер, когда горбун тащил ее совершенно перепуганную почти тем же маршрутом. Будто в другой жизни. Нет… теперь все будет иначе.

Экипаж миновал мост Красавиц, жестко сотрясаясь на камнях, наконец, выехал на немощеную дорогу и мягко покатил в сторону холма. Амели вслушивалась в шуршание колес, в дребезжание стекол и ни о чем не думала. Охватывало странное, казалось бы, неуместное спокойствие, будто она, наконец, возвращалась домой.

Открылись ворота, карета со знакомым шуршанием проехала по песку аллеи мимо высоких кипарисов, апельсиновых деревьев в деревянных кадках. Они уже не цвели, казались подсвеченными лунным светом темными шарами. Экипаж остановился у террасы, и вот тут сердце, наконец, замерло. Как все будет? Что он скажет? Что она ответит?

Амели дождалась, когда Гасту откроет дверцу, опустит подножку и подаст руку. Ступила на аллею, втягивая воздух, напоенный ароматом душистого табака. Поежилась на прохладном ночном ветру, инстинктивно обхватывая себя руками. Окинула взглядом замок, казавшийся спящим. Лишь во втором этаже шесть окон были освещены. Ее покои. Там наверняка уже хлопотала Мари.

Амели медлила. Нарочито неторопливо поднималась по ступеням. Гасту уже стоял у двери, придерживая створку, и всем своим видом выражал нетерпение, но молчал. Амели глубоко вздохнула и вошла. Пустой знакомый холл в квадратах черно-белой плитки, широкая каменная лестница. Феррандо здесь не было. Впрочем, она и не ждала такого радушия. Тишина. Лишь знакомый шлепок мыльного пузыря за спиной. Но сейчас он казался приятным. Она была рада видеть демона, слышать шлепанье его маленьких крылышек.