Он поджал губы, ноздри гневно раздувались:

— Кажется, я все еще твой муж.

— Брак нерасторжим, мессир, вы сами это говорили. Но я не намереваюсь стеснять вас, если вам это не угодно.

Феррандо криво усмехнулся:

— И как же ты собралась меня не стеснять?

Амели вновь хлебнула воды, понимая, что разговор приобретал не самый лучший оборот.

— Я буду вполне довольна, если вы купите мне небольшой дом где-нибудь в деревне. Я охотно уеду.

— С моим ребенком?

Сердце колотило, как кузнечный молот:

— Он не ваш, мессир. Вы прекрасно это знаете.

На лице Феррандо сиюминутное замешательство сменилось плотоядной улыбкой:

— Пытаешься уколоть? Я лучше тебя знаю, что этот ребенок мой. Знаю и то, что это мальчик, сын. Знаю, что он будет похож на меня. Как знаю и то, что тебя никогда не касался другой мужчина. Разве что…

Он провел перед лицом ладонью, и на Амели уже смотрел Нил. Золотистые кудри, теплые карие глаза. Но этот облик не вызвал ни единой приятной эмоции. Она даже отвела взгляд:

— Я не хочу видеть это лицо, мессир.

Он повел бровями:

— Почему? Мне казалось, оно тебе весьма по нраву.

— Оно еще лживее, чем ваш истинный облик.

Феррандо усмехнулся. На Амели вновь смотрели пронзительные синие глаза. Он отхлебнул вина:

— Ты никуда не поедешь. Останешься здесь, как и подобает жене.

Амели лишь кивнула: