Джейсон вытер глаза и судорожно вздохнул.

— Я тоже. — Таннер крепче обнял его и опустил подбородок на потную голову. — Будет тяжело, Джейс, но мы должны ее отпустить.

— Почему Бог просто не вылечит ее? — Джейсон поднял подбородок и посмотрел на него убитым взглядом. — Я просил Его каждый день. Почему Он не послушал?

Таннер стиснул зубы и моргнул:

— Он послушал. Но иногда Бог допускает вещи, которых мы не понимаем. Вещи, которые нам не нравятся, вещи, в которых мы не видим смысла. Но это не значит, что Он нас не любит. И не желает нам добра.

— Каким образом это добро?

Джейсон выпятил нижнюю губу, его глаза снова наполнились слезами.

Таннер сглотнул подступившую к горлу желчь.

— Помнишь тот день в прошлом году, когда мы рыбачили на реке и ты упал?

— Ага.

Был конец зимы, но выглянуло солнце, и Таннер решил, что будет весело. Но Джейсон зашел слишком далеко и поскользнулся. От его страшного крика у Таннера похолодела кровь. В следующий миг он уже был по шею в ледяной воде, сжимая руку племянника, и отчаянно стремился к берегу, пока бурная вода не утянула их за собой.

— Помнишь, как я вцепился в твою руку в тот день, Джейс? Как обещал, что не отпущу?

Джейсон пожал плечами:

— Я помню, что испугался и орал, чтобы ты не отпускал.

— И я не отпустил, верно? — Таннер провел рукой по каштановой копне. — Что я тебе сказал, помнишь?

На щеках Джейсона блестели слезы.

— Ты сказал верить тебе.

— Верно. И об этом же я прошу тебя сейчас, приятель. Верить мне. И верить Богу. Он не оставит тебя, и я тоже.

Джейсон смотрел на него пронзительным взглядом, в котором читалось больше вопросов, чем у Таннера было ответов.

Наконец Джейсон задал вопрос, который Таннер предвидел: