Она превращается в Таннера. Чудесно.

Натали оделась, сунула ноги в кеды и на цыпочках спустилась вниз. Когда она вошла на кухню, собаки поднялись, завиляв хвостами.

— Хорошо. — Поскольку было еще темно, она взяла фонарик и пошла к двери. — Идем.

Ноябрьский воздух был наполнен холодом, который заставлял Таннера хмуриться, напоминая про слухи о суровой зиме. Натали молилась, чтобы этого не случилось. С тех пор как они приняли решение о переезде детей в Сиэтл, он проводил с ними как можно больше времени. Они возили детей на пикники, в кино, даже в торговый центр по просьбе Джени.

Натали гордилась Таннером за то, что съездил поговорить с Рэнсом и своим отцом. Мужчины улетели обратно в Сиэтл, но все вместе они обсуждали дату переезда, которая лучше всего подошла бы детям. Вероятно, на День благодарения.

И теперь, когда Натали приняла собственное решение в отношении «Майлиос», пришло время разобраться с остальным. Время посмотреть в глаза прошлому и наконец освободиться от чувства вины, которое она испытывала много лет.

Натали прошлась по рядам лоз и под конец устроилась на качелях. Собаки гонялись за кроликами, а она смотрела, как в доме в конце дороги загорается свет. Десять минут спустя к ней с лаем подбежала Гвен. Остальные собаки присоединились, и они унеслись вглубь виноградника. Заметив в предрассветной дымке приближающегося Таннера, Натали подняла руку.

— Ты рано, — улыбнулся он, но скоро улыбку сменил зевок.

— Не спится.

— Ты разговариваешь с моими лозами, Мышка?

— Нет. — Натали подавила смешок. — Ты так делаешь?

Она очень правдоподобно представила, как он по ночам уговаривает растения.

— Иногда. — Он пожал плечами и встал лицом к ней. — И если они меня не слышат, то слышит Бог, так что разговор не совсем односторонний.

— Учту.

Ее улыбка не продержалась долго. Нависшее над ней недоброе предчувствие словно увеличилось в размере. Она вытерла щеки и отвела взгляд.

— Натали? Иди сюда.

Он раскрыл руки, и она шагнула в его объятия, уткнувшись в мягкую толстовку.

— Что такое? — Он шагнул назад, поднял ее подбородок и нахмурился. — Откуда слезы?

Она набрала в легкие сладкий воздух:

— Не знаю. Я... просто у меня такое чувство, что все заканчивается.