Пробежавшись глазами, мужчина с шумом выдохнул, и принялся задумчиво подёргивать большим пальцем по щеке, держа кулачок у подбородка. Эта привычка выглядела в высшей мере странно, но видимо помогала сосредоточиться.

— Что думаешь делать? — протянул он.

— Нужно приструнить его раз и навсегда. Уничтожить, стереть в порошок и посыпать останки чёрной солью, что бы и после смерти не мог достать.

— Идея хорошая, но какой план? Времени дано всего ничего и думаю, что его люди если не следят за тобой, то как минимум отлично охраняют Талину. Мы даже не знаем где она, единственный выход, это подчиниться и дать ему что требует.

— Это исключено. Нет никаких гарантий что он отпустит её, а если я обращусь к Королю, то ничто не помешает ему причинить моей жене вред. Она и так многое пережила, что бы ещё вот так вот пострадать.

— Я понимаю что тебе не хочется терять плоды собственных усилий, но как ты тогда освободишь Талину?

— Мне нужна помощь, поэтому я и пришёл к тебе.

— О нет, нет и ещё раз нет. — округлив глаза, мужчина выставил руку вперёд будто бы желая остановить друга.

— Да, Франций. Я знаю всё о твоих делах с теневым миром и хоть не одобряю, но вынужден попросить тебя обратиться к ним.

— Да ты с ума сошёл. Эти люди могут достать что угодно, но они служат только одному королю, что выбит на одной стороне монеты. У них свой закон и надеяться на них опасно.

— Мне всё равно, я готов платить.

— С тем же успехом ты просто можешь отдать Элентарро лошадей.

— Этот урод не остановится! Ну откуплюсь я от него сейчас, завтра он снова увидит во мне помеху похитит Талину. Если он уже пошёл на такое, значит никаких рамок у него в голове уже нет.

Взгляд исподлобья был красноречивей всех слов мира. С шумом выдохнув, Франций кивнул.

— Я обращусь к своим знакомым, но если что-то пойдёт не так — это будет на твоей совести.

***

Один из стражников всю дорогу то и дело с интересом поглядывал в её сторону, что пугало до глубины души. За всё время пути, Талина не увидела ни одной женщины, а мужчины выглядели так, что просить их о милосердии было бы самой большой глупостью.

Они шли куда-то наверх по каменной винтовой лестнице, поднимаясь в башню вместо того что бы спуститься в темницу. Девушка выдохнула с облегчением поняв что там где её запрут будет хотя бы маленькое окошко для воздуха. Подземелья пугали молодую Графиню до дрожи во всём тебе с потерей сознания. Если со страхом замкнутых пространств она как-то могла справиться, то страх оказаться под землёй был сильнее. Даже спуск в винный погреб вызывал целую бурю эмоций. Она бы не вынесла заточения в сыром мрачном каземате.