Открыв перед девушкой дверь, один из мужчин приблизился. Развязывая верёвку, он не упустил возможности ощупать её сзади.

— Не трогай меня, грязное животное. — процедила Талина, сдерживая рвотный позыв. От сальных взглядов хотелось вымыться в щёлоке.

Не удостоив ответом, мужчина с силой втолкнул её в крошечную комнатку и сразу же захлопнул дверь. Графиня слышала как загремел засов, и её окатила внезапная волна паники.

«Меня просто заперли. Я жива и Роберт уже начал поиски. Меня не подвергают пыткам.» — твердила она себе, пытаясь найти в этом какое-то утешение.

Убедим себя в том, что постель с соломенным тюфяком не настолько отвратительна, она села и начала изучать свою камеру. Комната была настолько мала, что даже невысокая Талина не могла вытянуться на полу не уперевшись ногами в толстые сырые стены. Существовала одна прорезь наподобие окна, но вылезти в него смог бы разве что кот. Она свернулась калачиком на холодной подстилке, от которой сильно воняло чем-то кислым и предалась размышлениям.

Хотелось верить в лучшее, но в данных обстоятельствах это было невозможно. Оставалось только надеяться на мужа, из-за которого она тут и оказалась. Желание заплакать было подавлено несколькими глубокими вдохами. Слёзы не могли помочь, только расслабить, а сейчас это было слишком опасно.

Услышав писк Талина вскочила на ноги и вжалась в противоположную от кровати стену. Поскольку писк не повторился, она выдохнула но тут же подумала что сходит с ума. Сделав круг по комнате, Графиня принялась лихорадочно ощупывать холодные сырые стены, но не нашла никакой потайной двери или люка. Усевшись обратно на кровать, она угрюмо уставилась на дверь. Это был единственный путь к спасению. Ей надо либо подговорить охранника и убежать на свободу, что будет крайне трудно в её положении либо молиться о том, что бы очередной страж, уходя, забыл задвинуть засов.

Глава 22 «Искупление»

Глава 22 «Искупление»

По ощущениям прошло много времени, но Талина знала что находится в заточении не больше трёх дней. На это указывал свет солнца в узком окошке. Однажды у неё получилось выглянуть на улицу, но этот опыт обернулся разочарованием и парочкой сломанных ногтей. Даже если у неё каким-то чудом получилось бы спилить толстый железный прут посередине, её широкие бёдра ни за что бы не смогли протиснуться в проём.

С ней никто не говорил, лишь один стражник приносил еду и уносил ведро. Холод и вонь сводили с ума своим постоянством, а мысли о бессмысленности существования всё чаще посещали голову.

К тому времени как принесли очередной ужин, её настроение совсем упало. Даже попытки приободрить себя, убедить в том что помощь уже близко, не помогали. Отчаяние захватило душу.