– Я не покупаю наркотики!

– Все, Белинда, иди отсюда, – раздраженно махнул рукой отец. – Нормального разговора у нас не получится.

– Если бы ты хоть раз послушал меня, – начала мать, – может быть, в нашей жизни все было бы по-другому.

Папа мягко подтолкнул меня, и я отошла, расстроенная тем, что вообще подходила. Зачем, если все наши разговоры всегда сводятся к одному – оскорблениям и пустым спорам…

Резко заболела голова, и я вышла на улицу, чтобы проветриться. Дети бегали по траве, неподалеку от них общались взрослые. Я видела, как Марта следит за Джоуи.

Я прошла вглубь двора и встала у фуршетного стола с тортом, свечи на котором Джоуи задувал полчаса назад. Я попробовала съесть кусочек, но аппетита не было. Отставив тарелку, я огляделась и увидела Тома, что-то сказавшего Марте. Она пожала плечами, а он отошел к дивану и взял с него плед. Потом развернул его и опустил ей на плечи, поправив так, чтобы тот не упал. Она улыбнулась ему, а он – ей.

Тело бьет крупная дрожь. Я сжимаю в руках бокал с вином и не моргая смотрю перед собой. Очень злюсь. Ужасно злюсь на Тома за то, что он так поступает. Накрывает Марту пледом, говорит ей комплименты, весь вечер делает вид, что меня не существует… От злости хочется плакать. Я ничего не могу с этим сделать, ведь если он хочет быть с ней – он будет с ней, а не со мной.

– Ты вся дрожишь, – слышится голос над ухом, и я вздрагиваю.

Том кладет руки мне плечи, а я сжимаю челюсти и отворачиваю голову – пытаюсь сдержать гнев и желание на него закричать.