– Нет, нет, нет! – дрожащим голосом повторяю я, сопротивляюсь, цепляюсь за Тома, а он пытается удержать меня, и все превращается в какую-то сплошную кашу из криков, рук, боли и слез.

– Что здесь происходит? – слышу голос из коридора. – Что за шум?

Я смотрю в проход: это Марта.

– Твою мать, – выдыхает Том и отпускает меня, срываясь из комнаты.

– Твой бывший муж – чертов педофил! – кричит мама.

Том пытается увести Марту прочь и говорит:

– Это не то, что ты думаешь.

Она хмурится и уходить не собирается.

– Что вы здесь делали? – спрашивает.

Мама тащит меня из комнаты; я вижу отца, который пятится назад и до сих пор не может ничего сказать.

– Папа, – скулю я, – пожалуйста, пап… Она меня убьет, просто убьет!

Слезы катятся по щекам, мне вдруг становится до дрожи страшно от того, что она со мной сделает, если мы окажемся один на один в закрытом помещении.

– Папа! – еще раз пытаюсь я, и он наконец приходит в себя и бросается к нам.

– Она поедет со мной! – Он вырывает меня из рук матери. – И будет жить со мной, с тобой никуда не пойдет!

– Ты чего-то не понял, Билл? – Мама тоже ударяется в слезы. – Она трахалась с твоим другом! – показывает пальцем на Тома. – Она! С ним!

Я смотрю в ту сторону, куда показывает мама. Марта и Том выясняют отношения. Отец берет меня за предплечье и выводит из коридора во двор. Я начинаю рыдать от облегчения и едва замечаю, как все присутствующие на нас смотрят. Отец выходит за ворота, слышится звук сигнализации.

Мы садимся в машину, и он резко выезжает на дорогу. Я прислоняюсь виском к окну, закрываю лицо ладонями. До ужаса стыдно, просто обжигающе и невыносимо стыдно, но я так рада, что отец забрал меня из этого ада…

Мы несемся по пустым дорогам с бешеной скоростью, выезжаем на Бэй-Бридж и покидаем Окленд.

– Ты теперь живешь в Сан-Франциско? – тихо спрашиваю.

– Да, – говорит отец.