– Ну, рассказывай, – говорит он, горько усмехаясь.

– Что рассказывать?

– Рассказывай, как ваше фото оказалось в Интернете, – говорит он, явно теряя терпение.

Я пытаюсь что-то сказать, но заикаюсь, потому что от его пылающего взгляда начинается паника. Очень сбивчиво и тихо я проговариваю всю историю, опуская фигурирующие в ней наркотики и попытку изнасилования. Подперев собой стену, Том стоит со сложенными на груди руками и слушает.

Я чувствую, как отец закипает.

– Ты делаешь это специально, скажи честно? – вдруг спрашивает.

– Что я делаю специально? – удивляюсь.

Отец взрывается и со всей силы бьет кулаком по столу, отчего я вздрагиваю.

– Херню! Херню ты делаешь, Белинда, одну сплошную херню! Даже твоя мать не такая тупая, как ты! – кричит он. – Как можно быть такой тупой? Это просто не укладывается у меня в голове! Вот я и спрашиваю, ты делаешь все это специально? Тебе нравится над всеми издеваться?

Уставившись перед собой, я словно проваливаюсь куда-то. Я должна собраться и ответить ему, но единственное, на что сейчас способна, – скинуться с окна этого здания.

– Я не делаю это специально, – говорю.

– Тогда я и правда не понимаю, как можно быть такой тупой.

Я опускаю голову. Да, так и есть. Я и правда безбожно тупая и не знаю, что мне с этим делать, но слышать это от папы очень больно.

– Прости, пап, – шепчу.

– Твои извинения никому не нужны, ими можно только подтереться, разгребать дерьмо за тобой все равно будут другие люди!

Я облизываю сухие губы. Думаю, знает ли отец о том, что Том избил человека. И как они собираются разгребать это?

– Ты подставляешь не только Тома, ты подставляешь огромную корпорацию и долгую работу тысяч людей! Меня в конце концов! – рявкает он.

Я не поднимаю глаз, смиренно слушая и не пререкаясь.

– Ты глупая и безответственная, тебе ничего нельзя доверить и на тебя нельзя положиться, – отец меняет крик на презрение, – ты просто безнадежна.