— Заодно ко мне на свиданки ходить будешь, — хмыкаю, усмехаясь, и встаю с кресла.

В баре наливаю себе еще. Двойную порцию. Проглатываю, сжимаю челюсти и перевариваю все, что он рассказал. Что-то не сходится. Асманов не может отказаться от наследства сына. Только совершеннолетний наследник имеет право на отказ. Значит, пока Тимуру не исполнится восемнадцать, его клубной долей никто не может распоряжаться.

— Тебя допрашивал следователь? — задаю вопрос, не оборачиваясь.

— Да, два раза.

Черт! Он из-за следака хочет дельце с отказом от наследства провернуть. Если долю получит, то нас заподозрят в сговоре. За свою шкуру боится? Вряд ли. В его глазах жизни нет. А пацана старики вырастят. Тогда зачем? Ответ только один: наследство — прямое доказательство убийства. Это моя дорога за решетку.

— И что ты ему сказал? — интересуюсь, по-прежнему стоя к нему спиной.

— Поведал ему о срывах Риммы, о том, как из петли ее вытаскивал, как желудок промывал, когда таблеток наглоталась.

Оборачиваюсь с ощущением холодного липкого пота на спине. Ермакова была дурой, но не суицидницей. Она рассчитывала, что ствол не заряжен, или что я вовремя ее остановлю. Не хотела она умирать. Роскошная свободная жизнь влекла. Хищный азарт.

— Ты врешь, — проговариваю.

— Следователь мне поверил, — спокойно отвечает он. — И в то, что при нашей последней встрече она грозилась мне самоубийством из твоего пистолета, чтобы обоим сразу отомстить. Разозлился он. Ведь твой адвокат теперь на этом защиту строит. Ты не сядешь, Камиль. Ты будешь оправдан. Женишься. Уедешь, куда захочешь. А я тут за Ромкой приглядывать буду. Настя же просила.

Охренеть! У Асманова включились мозги? В другой раз отказался бы от его помощи, но сейчас только о своей девочке думаю. Не должна она быть женой заключенного, ждать меня, ночами в подушку рыдать. И убегать не должна.

— Ладно, — киваю согласно. — Брат решит вопрос с наследством. Полгода еще не прошло. Сделает все четко, будто у Риммы не было никакой законной доли. Но у меня условие. Я никогда ничего не беру даром. Не люблю быть обязанным. Я отменяю сделку купли-продажи квартиры. Когда все закончится, дарственную на братишку напишу. Вам сейчас жить есть где?

— Мы комнату сняли. Но Роман предложил тут пожить.

— Хорошо. У Артура отличная няня. Заодно за Тимуром присмотрит. А ты своими делами займись. С дядей Наилем вроде встретиться хотел?

Асманов воодушевляется:

— Рәхмәт, улым!

— Не за что, — отвечаю, беру куртку и направляюсь к двери. По-хорошему пожать бы ему хоть руку. Но гребаная гордость не позволяет. Медсестричку надо. Она умеет из меня что-то хорошее вытаскивать, затаенное светлое обнажать. — Увидимся!