Камиль меняется в лице. Хмурится, доставая телефон из кармана джинсов и что-то в нем выискивая. Подходит к кровати и поворачивает ко мне экран.

— Этот?

Смотрю на фотографию молодого азиата и киваю.

— Он.

— Эх, Фарик! — смеется он, следом набирая какой-то номер.

— Камиль!

— Тс-с-с… Брат? Ситуация у нас неприятная нарисовалась. Отпрыск вашего с Адель любимого партнера страх потерял. Моей невесте угрожал… Ну кто это может быть? Фарик Шамановский!.. Достань мне его. Потолкуем… Чего? — Камиль усмехается. — Пацан?! Фаза тоже пацан! Но Шаман от этого жалостью к нему не проникся.

— Камиль, не надо, — умоляю я его.

— Я же сказал, просто потолкую, — продолжает он отвечать Чеховскому. — Объясню ему, чем чревато к моей женщине прикасаться. Напомню ему наши традиции и законы… Нет, не могу! Ты пойми, брат, я его и без тебя достану. И плевать, что ты меж двух огней окажешься. Я Шамана не боюсь… Я знал, что мы договоримся. — Камиль отнимает телефон от уха и снова приковывает ко мне свой жгучий взгляд. — Он тебя трогал?

— Что? — недоумеваю я.

— Фара — любитель красивых женщин. Дегустатор хренов, похлеще моего брата. Не упустит шанса полапать сладкие места.

— Нет. Он сказал, что я на его сестру похожа. Камиль, пожалуйста, остановись. Беги, уезжай, пока есть возможность. Спасайся! Просто забудь меня.

— Угум! — кивает он и набирает другой номер.

— Камиль, отпусти меня.

Уголок его рта снова приподнимается:

— Девушка, оформите заказ… Да-да, по тому же адресу. Организуйте все красиво: фрукты, вино, свечи. И добавьте клубнику и сливки.

— Ты что задумал? — бормочу я, поджимая пальцы на ногах под его испепеляющим взглядом.

— Взбодрить тебя собираюсь. Заставлю немного пострадать, чтобы мозги на место встали. — Камиль убирает телефон на тумбочку, залезает на кровать, с двух сторон от меня прогибая матрас, нависает надо мной и изучает меня взглядом. — Передумала, говоришь? — Берет кольцо и снова надевает на мой палец, без пощады садня кожу. — Поздно, девочка. Я же сказал, мы уже семья.

— Камиль, освободи меня, — всхлипываю я, не в силах терпеть одеревеневшее состояние. Тело будто не родное, зато все чувствительные точки оголились, на каждое его движение реагируют. — Мне больно.

Он азартно скалится: