Мне аж дурно становится. Голова кругом летит.
Сашка же и бровью не ведет.
– А ты считаешь нормальным врываться ко мне с девушкой в спальню? Мне же не пять лет, мам. Должна понимать, чем мы можем заниматься наедине. Хоть бы в гостиной подождала.
За каждой фразой чувствуется это его любимое «блядь». Думаю, не только я это «слышу». Мать его тоже хорошо знает. Получше меня даже.
– Я не думала, что вы тут и днем, и ночью… – цедит она. – Больше нечем, что ли, заняться? Один интерес?
– Да даже если и один, тебя не касается, мам, – остужает ее Саша. – Давай, не начинай. Договаривались же. Не лезь.
Людмила Владимировна поджимает губы и стискивает челюсти так, словно ей все это невыносимо до смерти. Я – так точно поперек горла. Каждый ее взгляд полосует меня, как лезвие.
– Ладно, – выдавливает, наконец. – Буду предупреждать.
Сашка обнимает мать и целует в лоб, как пару минут назад в спальне меня.
Я… Ничего не могу с собой поделать, но вдруг испытываю по отношению к ней неадекватную ревность.
– Выпьешь что-то? – спрашивает Саня мягко, я бы даже сказала, ласково.
– Не мешало бы… Слушай, сыночек, там на первом этаже есть кофейня…
– Тебе нельзя кофе.
– Флэт Уайт без кофеина на соевом молоке, – с улыбкой выписывает свой заказ Людмила Владимировна.
Саша колеблется.
Вижу, что не хочет оставлять нас наедине. Но и отказать матери не может. Поэтому кивает и спускается в кофейню.
И вот тогда начинается армагеддон.
45
45