– Что именно ты в нем любишь я, к своему огромному сожалению, и видела, и слышала, – хмыкает Людмила Владимировна, заставляя меня снова задыхаться от стыда и унижения. – Как только община такую шлюху вырастила – удивительно, – заключает, впрочем, совершенно спокойно. Никакого изумления не выказывает. – Неудивительно то, что твоя фальшивая чистота ослепила моего сына. Мужчины перед вот этим сочетанием невинности и порока крайне слабы. Ты прекрасно играешь, куколка. Но лично я этот паталогический разврат больше терпеть не намерена. Найди себе другой член. С деньгами это будет еще легче. Не пропадаешь. Будешь умницей, я тебе даже помогу на новом месте устроиться. ВУЗ, жилье, нужные связи – все. В любом городе страны. Чувствуешь вес?

Меня эти ядовитые копья уже попросту насквозь пронизывают.

– Да что вы такое говорите?! – выкрикиваю, забывая о том, что Сашиной маме нельзя нервничать. Не могу об этом думать тогда, когда она разодрала мне всю грудь. – Вы обо мне ничего не знаете. Вы не знаете меня!

Вспышка моей боли не вызывает у Людмилы Владимировны ни единой эмоции.

– Бестолковая девчонка. Для Саши ты просто подстилка. Со мной же тебе ни ума, ни сил не хватит тягаться, – бьет словами так же уверенно. – Я знаю о тебе все. Абсолютно. От рождения до сегодняшнего дня. А вот ты, блаженная ты идиотка, не имеешь представления, с кем связалась. Не пойдешь навстречу, я тебя размажу. Ты у меня, если не уедешь из города, либо в дурку, либо за решетку загремишь. Сейчас я настроена очень и очень серьезно. Лучше тебе понять это и воспользоваться моим первым предложением. Прекрати разрушать нашу семью.

Меня начинает трясти. Не только от обиды. Ко всем моим сумасшедшим эмоциям примешивается настоящее чувство страха. Понимаю, что Людмила Владимировна банально запугивает, но звучит она при этом настолько убедительно, что невольно веришь каждому, мать ее, слову.

– Никаким предложением я пользоваться не буду! И с вами… больше не желаю разговаривать, – резко выдергиваю из ее грубых лап руку. Она, естественно, не отпускает сразу, но и я не сдаюсь. Плевать на то, что Сашина мама в прямом смысле расцарапывает мне кожу. Вырываюсь и отхожу в сторону. – Когда-нибудь вы поймете, что были неправы. Надеюсь, это осознание причинит вам хотя бы малую часть той боли, что вы сейчас абсолютно незаслуженно доставили мне. Прошу прощения за то, что вы сегодня увидели, и за то, что я сама по себе вам так неудобна. Но лично я вас никогда не прощу. Все, что вы сказали, просто бесчеловечно.

Разворачиваюсь и ухожу в ванную.