– Мам, – тотчас одергивает Сашка.

– Да я же так… Удивилась, – притискивает к груди ладонь. – Все понятно, конечно. Татьяна в принципе бесхарактерная, а Артему не до сына сейчас. Вернулись из онкодиспансера, как с того света… И нате вам – неждачник.

– Мам, – повторяет Саша жестче.

Наконец, она, взмахнув рукой, затыкается. Я же с огромным трудом молчу. За себя как за себя, а вот за сестру… Готова вцепиться этой женщине в лицо. Если бы не Саня, точно бы не сдержалась.

Слава Богу, в этот самый момент пиликает мой мобильный.

– Такси подъехало, – извещаю я.

– Зачем ты вызвала такси? – хмурится Сашка. – Я сам тебя отвезу.

– А как же я? – тут же вставляет его мать.

– А как же мама? – повторяю с натянутой улыбкой я. Очень горько на душе в этот момент становится, но я, конечно, скрываю. – Отвезешь мамулю, Сань. И заберешь меня. А туда я как-то сама.

Сашка очень недоволен таким раскладом. Не возражает только потому, что Людмила Владимировна, едва я отхожу, вцепляется ему в руку, будто бы у нее голова закружилась. Хотя, возможно, и правда ослабла. Я просто предвзято к ней отношусь.

Господи, надеюсь, я не заставила ее слишком сильно нервничать.

Не хватало только, чтобы ей реально плохо стало…

Не дай Бог!

В общем, сбегаю я беспрепятственно. Но дома меня ждет новый виток конца света. Только я захожу в квартиру, без каких-либо предпосылок заявляется моя собственная мать. А ее я, на минуточку, не видела с тех самых пор, как в феврале ушли мы с Лизой из дома.

Она в истерике. Жалуется на парня сестры. Оказывается, тот приходил к ним и едва ее не придушил. От Чарушина неожиданно, конечно. Но винить его не могу. Сто процентов, причины были вескими.

– И? Что ты от меня хочешь? – выпаливаю раздраженно. – Чем я могу помочь?

– Поговори с Лизой… Она должна меня простить!

– Никто тебе ничего не должен.

Только я втрамбовываю это матери, на пороге кухни появляется сама Лиза.

– За что простить, мам? – чеканит она необычайно резким тоном. – За то, что ты воспользовалась моим беспомощным состоянием, чтобы убить моего ребенка?