Лишь прислонившись к запертой на замок двери, позволяю себе заплакать. Тихо, практически беззвучно. Но очень-очень горько.

Я хоть и воспитывалась чересчур строгой матерью, с подобной жестокостью в своей жизни не сталкивалась. Ни одна пощечина, ни одно злое слово, ни одно маниакальное наказание не сравнится. Людмила Владимировна разорвала меня на кусочки.

Не знаю, что с этим делать.

Не знаю… Не знаю… Не знаю…

Он ведь мое небо… Господи, да весь мой мир!

Должна признать, как-то так случилось, что Сашины чувства стали важнее моих собственных. Я не могу пожаловаться ему на мать. Ее ведь он тоже любит. Он беспокоится о ее здоровье. Не хочу, чтобы злился и ругался с ней из-за меня. Если вдруг новый приступ случится, ни я, ни он себе этого не простим.

Может, у нее непорядок с головой?! Мало ли, какие сосуды там во время микроинсульта лопались… С виду здоровая, а сама – двинутая?

Боже, что я такое думаю? Как не стыдно!

Просто не осталось стыда. Слишком больно эта женщина мне сделала.

Из-за двери начинают доноситься голоса. Один – родной, второй – ненавистный… Я беру себя в руки. Умываюсь яростно. Решительно смотрюсь в зеркало. Стискиваю кулаки. Приказываю телу остановить дрожь.

Обещаю себе, что не поддамся на манипуляции Людмилы Владимировны. Не позволю себе расстраиваться. Больше ни минуты. Пусть эта стерва думает, что ее травмированному мозгу угодно. Мне всегда было плевать на мнение посторонних людей. Что ж, она не станет исключением. В конце концов, общаться с ней Саша меня не заставляет. Теперь понимаю, что держать меня подальше от семьи – разумное решение со стороны Георгиева. Он пришел к нему, как только наши отношения стали настоящими. Потому что нет больше цели – насолить родителям. Теперь он меня оберегает. И я с благодарностью позволю ему делать это дальше.

– Сань, – окликаю нежно и якобы беззаботно.

Кто бы только знал, чего мне эта легкость стоит!

– Куда-то собралась? – оценивает Сашка мой внешний вид.

Я улыбаюсь и, минуя застывшую рядом с ним мать, обнимаю его. Кажется, она слегка офигела. Прищурилась-то как… Гадюка! И ей ухмылочку дарю. Все равно ведь отношение ко мне не изменит.

– Саш, мне тут Лиза звонила, – опираюсь на правду, но по факту просто рвусь сбежать. Ненадолго, конечно. Успокоиться нужно. – В общем, Лиза хочет заехать домой за какими-то вещами. Помогу ей собрать. Да и поболтаем. Соскучилась по ней. Расспрошу, не обижают ли ее в доме Чарушина… – лазерные прицелы на будущую свекровь. – Ну и… Все такое.

– Настолько серьезно? – выплевывает эта мегера нейтральным тоном. – Твоя сестра уже живет у Чарушиных? – спрашивает и вдруг, покачивая головой, смеется. – Господи… Вот это девки!